– Какого чёрта ты прыгнула вниз? Совсем чокнутая? – он в эту же самую секунду думает, как выясняется, о том же. – А если бы убилась, дурная? – поднимает ладонь и касается моих волос, пропуская между пальцев косу.

– И пусть. Лучше так, чем в машине с тобой «кататься», – выдыхаю я зло в ответ.

– Ого, – усмехнувшись, склоняет голову влево. – Ну ты первая, от кого я слышу подобное.

Похоже, я катком прошлась по его самолюбию. Уверен же в себе до невозможного.

– Как-нибудь переживёшь, – бросаю невозмутимо.

– Однозначно.

– Убери от меня руки. Я уже предупреждала.

– С чего ты решила, что тебе не понравится со мной «кататься»? – развязно интересуется, намеренно делая недвусмысленный акцент на последнем слове.

– Может с того, что ты мне максимально неприятен? – отвечаю я холодно и мои слова его задевают, потому что выражение лица меняется.

– Ты не груби мне, – тянет к себе за косу. Не больно, но ощутимо. – Не в том положении находишься.

– Угрожать девушке так по-мужски, – подмечаю язвительно, стараясь вытягивать шею, дабы он не смотрел на меня свысока.

– В моих мужских качествах сомневаешься? – травит недобрым взглядом.

Очевидно, мне удалось его разозлить. Появляется недобрый прищур. Каменеют челюсти и скулы. Вздувшиеся желваки отчётливо виднеются под кожей.

– Аня!

Резко поворачиваю голову, прерывая наш с Громовым напряжённый зрительный контакт.

У ворот колледжа стоит мой одногруппник, Лёша Фадеев. На самом деле, если честно, он не просто одногруппник. Мы начали встречаться этим летом.

– У тебя всё в порядке? – настороженно спрашивает парень.

– Подойди, проверь, – выпуская на свободу косу, вместо меня вызывающе нагло отвечает ему новенький. Причём так быстро, что я даже рта не успеваю раскрыть.

– Замолчи! Зачем ты его провоцируешь? – возмущаюсь недовольно, тут же ощущая в груди усилившуюся тревогу и волнение.

– А ты чё так перевозбудилась? – подозрительно прищуривается.

– Подожди меня, пожалуйста, в холле, я сейчас приду, – кричу Лёше.

Не хочу, чтобы из-за меня он ввязывался в неприятности.

– Ухажёр твой, что ли?

– Не твоего ума дело.

– Смотри-ка, пошёл послушно ждать, – ухмыляется брюнет, наблюдая за Фадеевым, направляющимся к зданию колледжа. – Мужииик, – тянет язвительно. – Как думаешь, если прямо сейчас я закину тебя в тачку и увезу, он станет искать? – выдаёт на полном серьёзе.

– Послушай, Громов, – из последних сил стараюсь сдержаться, возвращая его внимание к себе, – то, что произошло по вине моего брата, касается только меня и тебя. Я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал.

– Трепаться – не мой стиль, недотрога. Хотя молва по городу, будь уверена, прошла. В этой вашей дыре каждый чих отзывается эхом.

– Сколько денег тебе должен Никита? – задаю прямой вопрос.

– Две сотки. Помноженные на три.

– Двести рублей? – уточняю с сомнением и он смеётся.

– Двести косарей, красота, – открывает дверь и садится за руль дорогой бмв. – Передай брату, срок – неделя.

У меня внутри всё опускается.

Где найти такую неподъёмную для нашей семьи сумму? Ещё и за столь короткий срок...

Глава 7.2

– Вы чего тут? – тяжело дыша, спрашивает подлетевшая ко мне Лерка.

Вчера я в подробностях рассказала ей о произошедшем и теперь она переживает за меня вдвойне.

– Разговаривали, – отзываюсь хмуро, пока мы движемся с ней вместе в сторону ворот.

– Что ему с самого утра от тебя понадобилось? – тревожится подруга, украдкой бросая взгляд на чёрную иномарку, резво въезжающую на территорию парковки.

– Деньги.

– Деньги? – она хмурит лоб, отчего между бровей собираются несуществующие морщинки.

– Громов утверждает, что Никита украл из его машины не только часы.

Она озадаченно хмыкает.

– И сколько там было? Тысяч пять-десять? – предполагает навскидку.

– Двести, Лер.

– Сколько-сколько? – Богданова останавливается и таращится на меня во все глаза. – Да он тебя разводит!

– Зачем? – пожимаю плечом.

Сперва я тоже так подумала, но сейчас понимаю, что в этом нет никакого смысла. Что-то внутри подсказывает: Громов-младший не лжёт.

– Двести штук! – Богданова не моргает. Чешет подбородок и качает головой. Не может переварить полученную информацию. – И где они? Куда их дел Никита?

– Хороший вопрос. Хотела бы я знать, – устало вздыхаю, поднимаясь по ступенькам.

– А этот всё ещё не в курсе? – Лера понижает голос до полушёпота.

– Похоже, что нет.

Если бы Громов знал, кто перед ним стоит, он бы точно не стал внаглую со мной заигрывать, ведь наши семьи – заклятые враги на веки вечные.

– Но ты ведь понимаешь, что кто-нибудь да расскажет.

– Конечно я понимаю, Лер.

Несколько лет назад мама вернула себе девичью фамилию и, воспользовавшись помощью старых друзей, записала её же в наших детских документах.