Опускаю все четыре стекла вниз и в салон врывается мощный поток ветра. Чистый утренний воздух, пропитанный запахом солёного моря, охлаждает кожу, хлещет по лицу, яро треплет волосы и наполняет лёгкие кислородом.

Фоном сбоку открывается вид на побережье. За тонкой полосой песчаного пляжа, размеренно дышит синее море. Вдали виднеются размытые силуэты кораблей. Над волнами кружат неугомонные чайки, взмывая вверх и резко опускаясь вниз.

Извилистая лента асфальта то прижимается к самой кромке прибоя, то удаляется ближе к высоким скалистым выступам, поросшим жёсткой прибрежной травой и кустарниками.

В ушах зверски свистит. Басы ритмично качают, гулкой вибрацией проникая в грудную клетку под рёбра.

Обгоняю с десяток машин на серпантине. За очередным поворотом резко беру правее, чудом уходя от неизбежного столкновения с ниссаном. Этот идиот появляется из ниоткуда. Летит по встречке как умалишённый. Только и успеваю заметить вытаращенные глаза долбодятла водителя, явно наложившего в штаны и от испуга чуть не ушуршавшего в бетонный отбойник.

В кровь выплёскивается порция адреналина. Дыхание сбивается, воздух застревает в глотке.

Выругавшись отборным матом, возвращаюсь в свою полосу. Левая рука лежит на руле и в какой-то момент взгляд падает на часы, которые когда-то принадлежали моей матери.

Поджимаю губы и поднимаю глаза на лобовик. Почему-то вспоминаю, как она рыдала на похоронах своего брата, погибшего в аварии, и непроизвольно, чисто на автомате значительно сбрасываю скорость, въезжая в город.

Разминаю шею. Медленно ползу в общем потоке. Пять минут спустя сворачиваю на улицу, ведущую к шараге. Останавливаюсь на светофоре и краем глаза случайно замечаю интересующую меня особь, бодро шагающую по аллее.

– Ты-то мне и нужна…

Прикрутив громкость, сигналю.

Девчонка реагирует не сразу, но когда узнаёт машину и видит, что я, проехав вперёд, преграждаю ей тачкой путь, резко меняется в лице. Потому что путь у неё один. Через меня, напрямую.

Глава 7.1

Аня Липатова

Я понимала, что избежать разговора в любом случае не удастся, однако Громов-младший застаёт меня этим ранним утром врасплох. Потому что мыслями я целиком и полностью дома.

Никита в больнице. Маленький Максимка заболел – поднялась температура. Маме пришлось поменяться сменами с коллегой, а в дополнение ко всему вчера поздно вечером кто-то опять разыскивал отца.

Стучали так сильно и громко, что в какой-то момент стало по-настоящему страшно. Если бы не соседка, пригрозившая вызовом полиции, наверное, эти люди просто выбили бы нашу дешёвую дверь силой.

– Ну привет, – произносит Громов, перекрывший мне кислород и дорогу своей чёрной машиной. – Жива-здорова?

Вынужденно останавливаюсь напротив и чувствую, как меня охватывает беспокойство.

Чуть-чуть не успела. До колледжа каких-то сто метров осталось.

– Забавно, – держа руки в карманах, опирается бёдрами о крыло и я отмечаю тот факт, что сегодня он уже одет в форму нашего учебного заведения. То есть на дурной сон вчерашнюю встречу никак не списать, увы. – Значит ты – будущий мент, а твой недалёкий брат, судя по всему, – будущий зек, – заключает, усмехнувшись.

– Смешно тебе, да? Никиту забрала скорая. Он из-за тебя в больнице! – отзываюсь сердито.

– Этот идиот оказался там по своей тупости.

– Ты жестоко избил его!

– Нельзя брать чужое. Предки в детстве не донесли?

Поджимаю губы.

Хочется защитить брата. Сказать какие-то слова, объясняющие этот его ужасный, импульсивный поступок, но увы… Никакого оправдания внутри себя я не нахожу. Разве можно как-то оправдать воровство?

– Вот что, красота, – снимает стильные солнцезащитные очки и внимательно меня рассматривает, – в прошлый раз мы с тобой не закончили.

– Я ведь вернула тебе часы!

– Ты серьёзно? – выгибает бровь. – Думаешь, на этом всё?

– Твоя вещь у тебя. Физическая расправа случилась. Что ещё тебе от нас нужно? – выпаливаю зло.

– Мне нужны мои деньги. Теперь уже в троекратном размере.

– Какие ещё деньги? – по телу бежит неприятная дрожь.

– Умолчал? – утвердительно кивает. – Тогда даю пояснительную. Видишь ли, Аня, – оттолкнувшись от кузова, делает шаг вперёд и подходит ко мне почти вплотную, снова окутывая уже знакомым запахом, дико раздражающим отвечающие за обоняние рецепторы, – помимо часов, твой брат закрысил ещё и моё бабло.

– Ты лжёшь, – отрицательно качаю головой, яро не желая верить в то, что слышу.

– Сумма в бардачке лежала приличная, – сообщает без тени улыбки на лице. – За красивые глаза долг списать не могу, – добавляет, сокращая и без того малое расстояние между нами.

– Я тебе не верю, – выдерживаю этот его странный взгляд. Есть там что-то настораживающе неправильное.

В памяти непроизвольно всплывает эпизод, произошедший на вышке, и в ушах я будто снова слышу его провокационный вопрос «восемнадцать есть?».