Тайрус с брезгливостью достает из кармана черного камзола белоснежный платок, методично вытирает пальцы, которыми только что прикасался к моему лицу, и бросает его на пол.

Жест, полный уничижительного, абсолютного превосходства.

Он резко разворачивается и, чеканя шаг, выходит из спальни.

Дверь распахивается, и в этот краткий миг перед тем, как она захлопнется, я вижу их.

Стражников.

Это не больничные охранники в униформе и даже не реконструкторы на фестивале.

Это огромные, закованные в настоящую, матовую сталь солдаты с тяжелыми алебардами. На их плащах вышит герб — черный ворон на фоне пламени.

— Глаз с нее не спускать! — бросает им Тайрус. — До рассвета она не должна сдохнуть сама!

Тяжелая дубовая дверь захлопывается, отрезая меня от внешнего мира. Громко щелкает засов.

Я остаюсь одна.

Сердце бьется о ребра, как сумасшедшее, но мозг работает кристально ясно.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я спускаю ноги с высокой, застеленной шелками кровати. Тело кажется чужим — слишком легким, слишком слабым. Никакой привычной ломоты в пояснице после многочасового стояния над операционным столом.

Шатаясь, я подхожу к огромному напольному зеркалу в потемневшей бронзовой раме.

И застываю.

Оттуда на меня смотрит не сорокадвухлетняя уставшая женщина с первыми морщинками и жесткой, циничной складкой губ. На меня смотрит абсолютно посторонняя девушка.

Хрупкая, изможденная, лет двадцати пяти от силы. С огромными, полными загнанного ужаса глазами, спутанными длинными каштановыми волосами и болезненной бледностью.

Это не мое лицо. Но этот холодный, расчетливый взгляд умудренного опытом хирурга — мой.

Контраст между этой фарфоровой куклой-жертвой и моим внутренним состоянием вызывает у меня горькую, кривую усмешку.

— Вот это я попала... — тихо шепчу я, разглядывая багровые следы мужских пальцев на своей нежной шее.

Паника пытается поднять голову, но я безжалостно давлю ее на корню.

У меня есть время до рассвета. Всего одна ночь, чтобы не лишиться жизни во имя какой-то там Гвиневры.

— Ну ничего, Тайрус Блэкхарт, — мой голос звучит тихо, но в пустой комнате он разносится, как лязг скальпеля о металлический лоток. — Ты не на того нарвался. Я слишком много жизней вытащила с того света, чтобы так бездарно отдать свою.

Грузные шаги солдат за дверью, лязг настоящих металлических доспехов, тяжелые бархатные портьеры — это не галлюцинация.

Это не моя больница.

Я провалилась в чужой мир, в чужое тело, и мне только что вынесли смертный приговор.

Щелкает тяжелый засов.

Я мгновенно оборачиваюсь, инстинктивно принимая оборонительную позу, но на пороге появляется не мой новоиспеченный мучитель, а пожилая служанка.

В руках она держит серебряный поднос с едой. Ее плечи сгорблены, а по морщинистому лицу текут слезы.

Она ставит поднос на стол и всхлипывает, глядя на меня с такой невыносимой жалостью, с какой смотрят на безнадежно больных в хосписе.

— Бедная моя девочка... Светлая леди Элиана... — причитает она, комкая в руках фартук. — Ваш последний ужин. Ох, за что же вам такая незавидная участь...

— Отставить истерику, — резко бросаю я. Мой голос, непривычно звонкий, звучит хлестко, как пощечина. Служанка вздрагивает и замолкает, уставившись на меня округлившимися глазами. Прежняя Элиана, видимо, сейчас рыдала бы у нее на груди. — Имя.

— М-мария, миледи...

— Слушай меня внимательно, Маия. Моя память... — я запинаюсь, пытаясь придумать легенду. Вряд ли она поверит мне, если я расскажу о том, что я на самом деле родом из другого мира где знать не знают ни о какой магии. А мне очень нужно узать у кого-нибудь подробности. Я бы даже сказала, жизненно необходимо. — …моя память подводит меня после обморока. Поэтому, пожалуйста расскажи мне где я и что за ерунда тут происходит? Кто этот ряженый психопат, который называет себя моим мужем?

Мария бледнеет так, словно я богохульствую в храме, но мой властный тон заставляет ее подчиниться.

Она сбивчиво рассказывает, и с каждым ее словом картина вырисовывается все более чудовищная.

Я нахожусь в замке герцога-дракона Тайруса Блэкхарта, повелителя Пепельных земель. И самое дикое: я, точнее эта девушка Элиана, — его истинная пара. Но Тайрус всегда презирал этот навязанный магией союз. Он ненавидел жену, считая своей единственной любовью Гвиневру. С которой он продолжал в открытую кувыркаться даже после того, как взял бедняжку Элиану в жены.

— Леди Гвиневра проклята, миледи, — шепчет Мария, озираясь на дверь. — Какая-то темная магическая дрянь пожирает ее изнутри. Ни один лекарь не смог помочь. И тогда господин нашел древний ритуал... Завтра на рассвете он перенесет вашу метку истинности на Гвиневру, чтобы его родовая магия смогла ее защитить и вылечить. А вам... вам достанется ее проклятие. Вы умрете вместо нее.

Внутри меня поднимается ледяная, концентрированная ярость.