— Желаю тебе хорошего дня.

Не пожав руки никому из них, он направился к лифту.

Пока двое полицейских, скрестив руки на груди, ждали у автомата с напитками, Эвелин подошла к Константину и впилась в него сверкающим взглядом. Ей хотелось оторвать ему голову, но он тут же примирительно поднял ладони.

— Я знаю, что вы обо мне сейчас думаете. У нас была договорённость, — прошептал он, — а я снова не сказал вам правду. Но…

Он замялся, подыскивая слова.

— Вы бы стали меня защищать, если бы я с самого начала признался, что у меня нет алиби?

— Вы, кажется, так ничего и не поняли, да? — сказала она. — Дело не в том, есть у вас алиби или нет. Дело в безупречной стратегии и грамотной защите в суде. А выстроить её я могу только в том случае, если доверяю своему подзащитному и если он сообщает мне всё.

— Но я…

— Молчите! — оборвала она. — Когда внезапно всплывают сюрпризы, которые я не могу просчитать заранее, вся защита рушится, как карточный домик от лёгкого сквозняка. Не говоря уже о том, что перед Островским я выгляжу полной дилетанткой, которая не в состоянии контролировать собственного клиента.

Он промолчал.

— Положение, в котором вы оказались, — мягко говоря, паршивое. Нам ещё повезло, что Островский не раскопал историю с убийствами за границей. Если только он уже давно о ней не знает и не приберёг этот козырь в рукаве до понедельника. Тогда готовьтесь: процесс порвет нас на куски.

— Мне очень жаль.

— Да чёрт побери, теперь мне от этого ни жарко ни холодно, — выругалась она. — У меня огромное желание бросить вас прокурору на растерзание.

— Вы откажетесь от моего дела? — спросил он.

— С превеликим удовольствием! Перед Островским я, правда, буду выглядеть битой собакой с поджатым хвостом, но, возможно, для меня это ещё лучший выход. Для вас, однако, такой шаг станет почти признанием вины. А этого мы оба не можем себе позволить. Либо я сейчас вытащу вас из этой ямы, либо мы вместе пойдём ко дну — под развевающимися знамёнами.

Он глубоко вздохнул, но ничего не сказал.

Эвелин посмотрела на полицейских. Те уже заметно теряли терпение.

— Ещё один вопрос.

Она понизила голос.

— Вы сказали, что, за исключением этих осенних врачебных конференций, почти никогда не бывали за границей.

— Верно.

— Где они проходили?

— В Загребе, Белграде, Бухаресте, Праге… Почему вы спрашиваете?

— Доктор Фрик тоже участвовал в этих конгрессах?

— Разумеется. Как специалист в области травматологии он всегда востребованный приглашённый докладчик. Почему вы спросили?

Константин уставился на неё. Внезапно его лоб прорезали складки.

— Вы же не думаете, что?.. Нет. Ни за что!

— Я пока ничего не думаю. Просто перебираю все возможности, которые могут сыграть вам на руку.

Она кивнула ему с ледяным выражением лица.

— Сегодня у меня ещё много дел. Увидимся завтра в суде.

Константин подошёл к полицейским. Те повели его к лестнице в конце коридора.

Эвелин смотрела им вслед, мысленно прокручивая отдельные фрагменты допроса. Ей срочно нужно было поговорить с Патриком об этих убийствах за границей. Но сейчас важнее было другое.

Константин исчез на лестнице. Внутри у неё всё кипело от бешенства. Что-то в этом деле не сходилось.

Тот, кто так часто лжёт — пусть даже отчасти по понятным причинам, — лжец по привычке. Но Константин не был идиотом. Он был человеком, который всё тщательно планирует. И ведь он хотел остаться на свободе. Почему же тогда снова и снова лгал так по-дилетантски? С такой тактикой он только быстрее угодит за решётку.

Какой план за этим стоял? Чему она вообще ещё могла верить?

Ничему , призналась она себе.Ничему, что не проверила сама.

Невольно она подумала о рыжей.

Жаклин Лауэрбах.

Шлюха или практикантка?

Эвелин вытащила конверт, который всё ещё носила в сумочке, чтобы Патрик случайно не нашёл его дома. Достала досье и стала искать адрес Лауэрбах. Женщина жила в венском Майдлинге, на Тиволигассе, — не самый фешенебельный район для предполагаемой дорогой проститутки.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 31

Как и Лейпциг, Пассау тоже был городом рек. Здесь сходились три потока — Дунай, Инн и Ильц, а Старый город лежал как раз посередине, на длинном вытянутом полуострове, окружённый водой, горами и мостами.

Пуласки и Микаэла добрались до центра к одиннадцати. В отличие от Праги, где Микаэла заранее раздобыла адрес татуировщика, в Пассау они знали лишь одно: здесь есть мастер фосфорных татуировок. Но где именно — понятия не имели.

Пока они кружили по улицам в поисках парковки, у Пуласки зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Веро из лейпцигского отдела нравов.

Пуласки ответил, и Bluetooth-система автоматически приглушила радио.

— Да, слушаю?