— Но только вы знали последнюю жертву. Эту Карлу.

Константин помассировал виски.

— Если бы вы могли заглянуть в материалы вашего друга…

— Стоп. Во-первых, я никогда этого не сделаю. Во-вторых, они не валяются у него дома просто так. Кроме того, нам стоит заняться другим. После завтрашнего допроса в криминальной полиции мы будем знать, с чем имеем дело в понедельник на слушании.

— Вы хотя бы верите в мою невиновность?

— Это не имеет значения. Я просто делаю свою работу. Но если хотите услышать моё личное мнение: Островски попытается что-нибудь на вас повесить.

— Может, мне стоит перерыть старые бумаги и поискать алиби?

— Займётесь этим, когда я уйду. А сейчас нам нужно немного потренировать технику допроса, чтобы вы были готовы, когда Островски возьмёт вас в оборот.

— Хорошо, если вы считаете это необходимым, — сказал он без особой уверенности.

— У вас есть часы? — спросила она.

— Да.

Он посмотрел на «Ролекс» у себя на запястье.

— Ещё только половина седьмого. Значит, времени у нас достаточно…

— Стоп! — перебила она. — Я спросила не который час, а есть ли у вас часы. Это первый урок: слушайте внимательно и отвечайте только на тот вопрос, который вам задан. Не говорите больше, чем обязаны. Островски умеет читать между строк и использует против вас всё, что вы скажете, — действительно всё, даже если вам это покажется сущей мелочью.

Он поднял брови.

— Ладно, понял.

Его сомнения в необходимости этой тренировки, похоже, начали рассеиваться, и всё же он смотрел на неё с немым вопросом.

— Но я ведь ничего не совершал.

— Возможно. Но судебное разбирательство существует не для того, чтобы с вами непременно обошлись справедливо, а для того, чтобы у вас появился шанс на справедливость. Так что одно лишь то, что вы невиновны, ещё не означает, что вас не могут осудить.

Он кивнул.

— Мы должны это доказать.

— Если не хотите пожизненно сидеть в тюрьме, — да.

— Хорошо, понял. Но что мы будем делать, если Фрик и Берингер откажутся давать показания?

— Что значит — откажутся? Я знаю, они ваши друзья и коллеги. Но я возьму обоих на перекрёстном допросе и заставлю говорить.

— А если они солгут в суде?

— Мы должны быть к этому готовы. Поэтому самое позднее в понедельник в суде мне понадобятся название, адрес и телефон борделя, а также любые счета, если они у вас сохранились.

Он усмехнулся.

— Если бы я знал, что через год меня обвинят в убийстве, я бы сохранил хотя бы ресторанный чек. К тому же сомневаюсь, что бордель документировал наш визит.

— Тогда придётся искать в Любляне других свидетелей, которые подтвердят ваше алиби. А если не найдём — будем разбивать свидетелей обвинения, которых, возможно, разыскал Островски.

— Ну хорошо.

Похоже, теперь он был готов.

— Когда вам задают вопрос — неважно, Островски, сотрудник криминальной полиции или судья, — прежде чем открыть рот, возьмите паузу. Не отвечайте двусмысленно. Ограничивайтесь простым «да» или «нет» либо максимум тремя словами.

— Ладно. А если так не получится?

— Отвечайте кратко. Островски будет пытаться вывести вас из равновесия. Поверьте, он это умеет. Кроме того, он сделает всё возможное, чтобы выставить в дурном свете не только вас, но и ваших подчинённых, друзей и родственников — всех, чьи показания могли бы вам помочь. Он будет расшатывать ваше окружение. Потому что, когда у человека нет ни друзей, ни поддержки, его легче сломать.

Константин глубоко вдохнул. Очевидно, теперь он окончательно понял, в каком положении находится.

Затем Эвелин стала проигрывать с ним возможные вопросы и отрабатывать ответы.

Через час она удовлетворённо откинулась на спинку.

— Думаю, вы хорошо подготовлены. Нервничаете?

— Теперь — да.

Она улыбнулась.

— Обычно я советую клиентам за несколько дней до заседания сходить в зал суда и посидеть слушателем на каком-нибудь другом процессе: так легче понять порядок и не растеряться. Но такой возможности у нас уже нет. Мы встретимся за полчаса до назначенного времени в кофейне, чтобы успокоить вам нервы. Просто считайте меня своим щитом.

— Вы знаете судью?

Эвелин кивнула, плотно сжав губы. Судья был не из приятных. К тому же они с Островски регулярно играли вместе в гольф.

— Когда будем в зале суда, выключите мобильный, не надевайте слишком щегольской костюм и оставьте «Ролекс» дома… это помогает.

— Хорошо.

Константин выглядел так, будто мысленно всё записывал.

— Не вздумайте держаться воинственно или высокомерно. И если Островски станет вас провоцировать, глубоко вдохните и медленно досчитайте от одного до пяти. Судьи больше всего не любят одного: когда кто-то кричит. Тогда вы уже проиграли.

— Проиграл?