Патрик опустил боковое стекло и сфотографировал Фрика, когда тот снова повернул голову к входной двери. Затем отложил камеру и открыл ноутбук, чтобы записать несколько соображений.

В нижней строке меню он увидел, что недавно получил электронное письмо. Оно пришло от коллеги-детектива из Бухареста. Патрик сразу открыл сообщение.

На ломаном немецком коллега прислал ему всего две короткие строки:

Прилагаю желанные данные. В то же время второе убийство. Интересует? Привет

Разумеется, второе убийство его тоже интересовало, но сначала следовало разобраться с тем, что уже было перед глазами. Во вложениях лежали pdf-файл и несколько фотографий, каждая примерно по мегабайту.

Патрик сперва открыл pdf. Там оказались именно те сведения, которые он искал: материалы криминалистов и судебно-медицинской экспертизы о проститутке, бесследно исчезнувшей четыре года назад в Бухаресте.

Документы были на румынском, и Патрику предстояло найти кого-нибудь, кто смог бы перевести текстовые фрагменты. Но прежде всего важно было время смерти.

Он пролистал файл. Поскольку труп нашли лишь полтора года назад, данные оказались соответственно расплывчатыми. Коллега выделил предполагаемую дату: конец октября четыре года назад. По времени все укладывалось в схему. Тогда в Бухаресте проходил съезд Объединения европейских хирургов.

Даже при наличии обоснованного подозрения он, как детектив, не был обязан обращаться в прокуратуру. С другой стороны, после Загреба и Белграда это были уже третьи материалы по делу об убийстве, которые ему удалось раскопать. И все три убийства произошли в дни врачебного конгресса.

Дело постепенно приобретало очертания… слишком конкретные, чтобы и дальше держать материалы при себе.

Патрик закрыл файл и открыл приложенные фотографии. Уже от первого снимка у него сжался желудок. От молодой женщины, когда-то наверняка хорошенькой, мало что осталось.

Через неделю после исчезновения ей исполнилось бы двадцать три. Ей сломали колени и позвоночник. На крупном плане отчетливо виднелись раздробленные кости пальцев.

Какой больной ублюдок способен на такое?

И зачем?

Патрик на мгновение прикрыл ладонью яркий свет ноутбука и посмотрел на кафе.

Это твой почерк, доктор Фрик? Или твоего коллеги? Или я вообще взял ложный след?

Фрик по-прежнему сидел один за колонной. И тут Патрик увидел, как в кафе вошла стройная высокая женщина. Проходя мимо окна, она стянула с головы шерстяную шапку и тряхнула длинными рыжими волосами.

У Патрика перехватило дыхание.

Что она здесь делает?

Он захлопнул ноутбук и уставился на кафе. Жаклин Лауэрбах направилась к нише, где сидел Фрик. Она остановилась у его столика, но руки ему не подала.

Они разговаривают?

Черт!

Они знакомы!

Патрик не мог различить подробностей. Он уже хотел схватить камеру, чтобы приблизить сцену, как зазвонил мобильный.

Дерьмо!

Не отрывая взгляда от кафе, он полез за телефоном в нагрудный карман.

— Алло?

— Здравствуйте, господин Крагер. — Пауза. — Вы знаете, кто говорит?

Патрик на миг отнял телефон от уха и посмотрел на дисплей. Номер был скрыт, но голос он узнал.

— Да, знаю, кто это, — сказал он.

— Хорошо. Нам нужно встретиться и поговорить.

Лейпциг

ночь 25 октября

Он вошел и закрыл за собой дверь. В тату-салоне стоял густой сладковатый запах сигаретного дыма. Как на джазовом фестивале. Наверняка самокрутки с какой-нибудь травой.

На полу работал вентилятор, гоняя по комнате прохладный воздух; фотографии и стикеры на стенах тихо шелестели. Свет проезжавших машин пробивался сквозь ламели жалюзи и отбрасывал на стены призрачные тени.

Он медленно прошел мимо стойки с кассой в заднюю часть салона. Из кассетного магнитофона доносился блюз. Настоящий, старый. Лента была изношенная и потому заметно тянула.

— Вы поздно, — сказала Калиф, взглянув на настенные часы.

Голос у нее был хриплый.

Было 22:05.

Он поставил металлический кейс и снял пальто.

— Были дела. Мы одни?

— Конечно. И нам стоит начинать, если к завтрашнему утру все должно быть готово.

Калиф было около пятидесяти, но морщин на лице хватило бы еще на десяток лет. Его поиски показали: она несколько лет отсидела и в основном татуировала шлюх и зэков.

Не красные розочки на худосочных задницах девчонок-подростков, а по-настоящему жесткие вещи: рисунки на все тело, японскую технику тэбори с длинным бамбуковым острием или 3D-мотивы, настолько реалистичные, что от одного вида становилось больно.

Без сомнения, Калиф была подходящей женщиной для этой работы. В Лейпциге лучше не было. Настоящая находка для посвященных.

Он протянул ей эскиз.

Она развернула упаковочную бумагу и изучила рисунок.

— Это в зеркальном отражении?

— Да, — сказал он, потому что уже знал, как работают татуировщики.