— Ну что вы, может, коктейль?

— Спасибо, воды достаточно.

— Как хотите.

Он поставил перед ней стакан минеральной воды и сел напротив, в кресло, с напитком в руке.

— Что вы хотели обсудить?

— Сегодня я забрала материалы слушания по делу о якобы имевшем место изнасиловании Урсулы Островски и ознакомилась с ними. Кроме того, навела справки об этой даме.

Константин бесстрастно отпил из своего стакана.

— И?

— Честно говоря, я испытала облегчение: похоже, вы сказали правду и действительно не имели никакого отношения к сексуальному домогательству. Это плюс для вашего предстоящего процесса.

Константин кивнул с непроницаемым лицом. Очевидно, он заметил, что она сказала «вашего», а не «нашего» процесса.

— Не люблю цитировать вас же, — произнёс он, — но ещё вчера вы утверждали, что откровенность — основа хорошего сотрудничества. Так что давайте без обиняков. Зачем вы на самом деле здесь?

— Я говорила с вашими коллегами, Фриком и Берингером, насчёт этой якобы поездки на рафтинг.

— Знаю.

Он откинулся на спинку кресла.

— Оба позвонили мне сразу после разговора.

— А теперь Фрик даже лично сюда приезжал. Я встретила его у дома.

— Мы обсуждали нашу будущую совместную вечеринку по случаю дня рождения в караоке-баре. Мы одного года рождения. Сто лет на двоих — и ни капли тише.

Эвелин оставила это без комментариев.

— У него есть собака?

— Когда-то была, но Бероссос умер много лет назад. А что?

— Просто так.

Она пожала плечами.

— Необычное имя для… как его… бойцовского пса.

Константин усмехнулся.

— Для жесткошёрстной таксы.

Эвелин тоже улыбнулась, но тут же вновь посерьёзнела.

— И после этой милой беседы о празднике вы опять договаривались с ним о показаниях?

Константин нахмурился.

— Он хотел, но я объяснил ему, что теперь это уже бессмысленно.

— И? Это всё, что вы можете сказать?

Он молчал.

— Я думала, у нас была договорённость. Почему вы мне солгали?

Он отставил стакан.

— Выдумать рафтинг предложил не я. Фрик и Берингер ни за что не признались бы, что мы провели пять дней в борделе в Словении.

— И что в этом такого? Мужчины, в конце концов, такое делают.

— Но они оба женаты. У Берингера двое детей, а у Фрика жена, которая устроит ему ад, стоит ему только посмотреть на другую. К тому же какой мужчина охотно признаётся, что платит за секс?

— Речь идёт о вашем алиби по обвинению в убийстве! — перебила она. — Это, пожалуй, весомее.

Она наклонилась вперёд.

— Скажу вам одну вещь. Судье, прокурору и мне совершенно всё равно, как вы проводите свободное время и на что тратите деньги. По мне, вы можете хоть поселиться в борделе, пока не делаете ничего незаконного.

— Хорошо. И что вы теперь обо мне думаете?

— Это не имеет ни малейшего значения. Вам нужно производить впечатление не на меня, а на присяжных, если дело дойдёт до процесса.

А оно дойдёт, если ты и дальше будешь лгать. Тогда тебе ни один адвокат в мире не поможет.

— Это была глупая ошибка. Вы правы, Эвелин, — вздохнул он. — Я ведь могу называть вас Эвелин?

— Разумеется, нет. В конце концов, я ваша защитница, и у нас были профессиональные отношения адвоката и клиента. И ничего больше.

— Были?

— Факт остаётся фактом: вы мне солгали. Следовательно, я отказываюсь от вашего дела. На такой основе я никого представлять не стану. У меня, в конце концов, есть и другие клиенты.

— Но…

Эвелин подняла руку.

— И ещё один совет. Совершенно бесплатно. Следующий допрос в криминальной полиции уже послезавтра, а на следующий день — первое слушание у судьи по вопросу ареста.

— Островски так быстро хочет довести дело до суда? Это нормально?

— Возможно, он намерен сразу разыграть первые доказательства, чтобы не оставить времени на стратегию защиты. Если он добьётся вашего предварительного заключения, то оставит вас там мариноваться.

Константин молчал.

— Вы, похоже, не хотите понять, что вскоре вам предъявят обвинение в убийстве, алиби у вас нет, а ваши возможные свидетели защиты — если вам не повезёт — не раскроют рта. Так что вам следует срочно найти хорошего адвоката. Я могу порекомендовать нескольких превосходных коллег, — добавила она.

— Мне жаль, — сказал он. — Мы не можем начать сначала? А в качестве компенсации я приглашу вас на ужин.

Эвелин инстинктивно отодвинулась.

— Я не пойду с вами ужинать. Кроме того, мне надо домой.

— К кому же?

— К кому? — недоверчиво переспросила она.

— Да. С кем вы состоите в отношениях?

Она шумно выдохнула.

— Не могу поверить, что вы только что меня об этом спросили.

— Тогда повторю: с кем?

— Вас это не касается.

— О, ещё как касается. Ваш партнёр за мной шпионит.

В голосе Константина не осталось ни капли дружелюбия.