Она вспомнила один из недавних снов: она — ребёнок — резвится в туманном сумраке, а вокруг неё замыкается семейство оленей — один самец, три самки, два телёнка, — будто её приняли в их круг. Сейчас к ней мчались десятки стад; столько оленей в одном месте она не видела никогда. Не боясь столкновения, она остановила Ford и ждала, пока десятки великолепных животных не окружат машину и не склонят головы, заглядывая в окна: самцы весом больше тысячи фунтов — благородные морды, головы, увенчанные четырёхфутовыми коронами рогов; самки поменьше, с мягкими глазами; милые телята с прозрачным, доверчивым взглядом.

Джоанну накрыло чувством знакомого изумления. Она знала — не понимая, откуда знает, — что эти стада собрались здесь не по велению инстинкта; они пришли поприветствовать её, встретить дома после долгого отсутствия. Олени живут восемь-двенадцать лет, значит, ни один из этих не мог помнить её девочкой. Не они решили отметить её возвращение — их прислал кто-то другой, хотя кто именно, оставалось неразрешимой загадкой.

Её восторг был так же знаком, как и изумление, ослеплявшее её. Теперь она подозревала: её сильные, навязчивые сны о том, как она общается — даже играет — с животными, основаны на памяти. По меньшей мере три или четыре года детства у неё были какие-то необыкновенные отношения со всеми существами этих диких мест Монтаны.

Она отпустила тормоз, и, когда машина плавно тронулась вперёд, олени двинулись вместе с ней — шеренгами по обе стороны, сопровождая её к плато, мимо конюшен слева, мимо озера справа — к дому, который когда-то подсказал ей, как обставить своё жильё в Санта-Фе.

На веранде, наверху ступеней, стоял мужчина. Он был около пяти футов десяти дюймов ростом, коренастый, но не толстый, в джинсах и белой рубашке.

Джоанна остановилась перед домом, заглушила двигатель и открыла дверь. Выйдя из Explorer, она обнаружила, что стоит рядом с самцом — олень был почти полтора метра в холке, полтонны мышц; голова на длинной шее нависала над ней, а рога были почти вне досягаемости. Олень фыркнул — словно в приветствии, — и она провела ладонью по его боку.

Самка с чёрной гривой вытянула шею, чтобы понюхать Джоаннины волосы, а телёнок ткнулся мордочкой в её руку, пока она медленно шла среди животных — от Explorer к дому. Несколько фырканий, кое-где шарканье копыт: в остальном собравшаяся толпа стояла молча, словно они были ею очарованы не меньше, чем она ими.

У подножия ступеней она обратилась к мужчине на веранде:

— Меня зовут Джоанна Чейз. Я жила здесь давным-давно.

Он спустился по каменным плитам дорожки навстречу, и они пожали друг другу руки.

— Уайатт Райдер.

С его приталенной рубашкой, серыми дизайнерскими джинсами, мягко-зелёными кедами Common Projects и Rolex на левом запястье он уж точно не был ранчером.

— Что всё это такое, что здесь происходит? — спросил он, широким жестом указывая на стада. — Они мигрируют, что ли?

— Нет, не в это время года, — покачала головой Джоанна. — Сейчас, когда тепло, они должны быть выше, в горах. Их брачный сезон начнётся через пару недель и продлится до ноября. Когда погода меняется — и только тогда — они спускаются с высот, чтобы пастись в долинах и на нижних полях.

Волосы у него были чёрные, глаза — фиолетово-синие, как лепестки горечавки, взгляд — необыкновенно прямой.

— Такое впечатление, будто они пришли сюда посмотреть на вас. Раньше так бывало?

Пока она искала ответ, чтобы уйти от вопроса, один из самцов так громко протрубил, что они вздрогнули: звук начался низкой нотой, быстро взлетел в высоту и закончился мощным хриплым «ух!». Тут же подхватили остальные самцы, а несколько самок начали издавать что-то наполовину похожее на блеяние овцы, наполовину — на ржание лошади, и день наполнился грубым, шумным хором.

Джоанна рассмеялась: она уже слышала это — и вдруг вспомнила зимние утренники, когда тайком убегала из дома, чтобы присоединиться к оленьему семейству. Она пыталась им подражать, но её тоненький детский голосок вызывал у них лишь жалостливые взгляды.

Когда трубные крики стихли, стада разом отвернулись от дома и двинулись на запад — вверх, в холмы, к лесу и к высокогорным лугам, откуда не по сезону спустились.

С сожалением провожая их взглядом, она лишь тогда заметила — когда они почти исчезли, — что Уайатт Райдер всё это время внимательно наблюдал за ней, пока она не могла оторваться от оленей.

— В летнюю ночь вы когда-нибудь видели, как густое облако светлячков выплетает в воздухе сложные узоры — словно выступает перед зрителями?

— Какая странная мысль, — осторожно сказала она.

— А видели, как койоты и волки бродят вместе большими стаями, ведут себя скорее как домашние собаки, чем как те, кто они есть?

— Вы видели такое, мистер Райдер?

— Светлячков я видел, мисс Чейз. И нынешние владельцы ранчо — я принял у них задание — видели койотов и волков. А вы видели хоть что-нибудь из этого?

— Когда я жила здесь, волков почти не было. Их почти истребили — и они только-только начинали возвращаться.