Спустя мгновение после того, как он занял место, экран посветлел — от чёрного к синему. Через несколько секунд появилась Артимис. Для той, кого назвали в честь греческой богини луны, она выглядела как надо: оливковая кожа, изысканное лицо, волосы цвета полуночи и тёмные глаза, сияющие умом. Она была в белом лабораторном халате — хотя могла надеть что угодно.

Ганеш, которому нравилось большинство женщин и который дорожил красотой, предпочёл бы встретиться с ней лицом к лицу, но это было непрактично. Артимис Селена находилась в части комплекса, где требовалась среда без пыли. Вход туда предусматривал четырёхступенчатую дезактивацию: начиналось всё с долгого отшелушивающего душа, а затем следовали ещё три, всё более утомительные процедуры — и на них уходил час.

— Дорогой Ганеш, — сказала она, — всегда приятно вас видеть.

— Взаимно, Артимис. Я знаю, как вы заняты, и всякий раз чувствую, будто отвлекаю вас от важной работы.

— От работы, которую вы мне дали. Я благодарна вам за неё. Вы же знаете, какой я человек, Ганеш: работа для меня — всё. Я так понимаю, Венди Шарп и Крикет уже устроены на новом месте под другими именами?

— Да, у них всё очень хорошо. У них свой дом, а ежемесячное содержание позволяет Венди работать сорок часов в неделю, а не шестьдесят. Разумеется, я не вправе говорить, где именно мы их разместили.

Артимис улыбнулась.

— Даже мне — нельзя. Понимаю. Я просто рада знать, что они счастливы. Завели собаку?

— Да, завели. Но мне не…

— …позволено сказать, какой породы. Дорогой, вы не задумываетесь иногда, что чрезмерная секретность мешает нам в этих поисках Иного?

— Часто. Но правила устанавливаю не я — и не вы.

Проект «Оливо» задумывался для своих целей, не для того, чтобы найти Иного, но теперь поиски Иного стали навязчивой идеей Артимис и всей команды. О существовании Иного они даже не знали, пока не вышли на рабочий режим — четырнадцать месяцев назад, — после чего доказательства его активности стали стремительно нарастать. Он был призраком в интернете: проходил через файрволы, непроходимые для всех остальных, просачивался в архивы данных. Годами он оставлял сообщения в электронной почте и голосовой почте учёных, политиков и разных архитекторов культуры. Его выпады были то торжественными, то язвительными, то жгучими. Десятки специалистов по ИТ-безопасности пытались его отследить — каждый подозревал своего преступника, — и никто не понимал, что один-единственный тролль терзает сотни людей, корпораций и ведомств. Никто не мог ни установить его личность, ни найти его. Только проект «Оливо» обладал достаточно сложной аналитикой, достаточной глубиной и широтой понимания, чтобы увидеть закономерности и без сомнений доказать: это дело одного человека, которого они и окрестили «Иным». Однако даже при всей своей вычислительной мощи проект не мог его отыскать.

С годами насмешки Иного становились всё более осуждающими — а затем и тонко угрожающими. За последние четыре месяца он стал жестоким. Семь человек были казнены кем-то, кто в пяти случаях проник в домашнюю электронику жертв и изобретательно использовал устройства и системы, подключённые к интернету, — чтобы убивать утечками газа, электротоком и неистовым огнём. Двое были просто стёрты в пыль, когда на них нацелили сверхсекретные военные системы на орбите высоко над планетой: Иной захватил управление и применил их с лёгкостью. Харли Спондоллар, в Орегоне, бывший казначей Движения восстановления Ксанфуса Толлера, укравший у секты семьсот тысяч долларов, тоже стал бы жертвой, если бы не вышел из дома — якобы поглазеть на звёзды — всего за несколько минут до того, как его жилище превратилось в мелкую крошку.

Поиски Иного в последнее время стали ещё более срочными, потому что не удавалось найти способ отрезать его от орбитальных платформ вооружений, которые он в любой момент мог использовать для цели куда более чудовищной, чем точечные убийства. Три компонента ядерного арсенала — на подлодках, на стратегических бомбардировщиках-невидимках и на мобильных наземных платформах — никогда не были связаны с интернетом и потому, слава Богу, оставались вне его контроля.

Любопытно, что у семи жертв было две общие черты. Каждого из них в своё время затянуло в Движение восстановления. И все они в конце концов из него вышли.

Допрашивая Ксанфуса Толлера и его экзотических последователей, агенты проекта «Оливо» смогли установить третье, общее для всех жертв: каждый из них конфликтовал с другим сектантом — Эшером Оптаймом, фанатизм которого пугал их и который ненавидел их за то, что называл «еретиками, прикидывающимися истинными верующими». Он обвинял их в том, что они столь же тупы, сколь бесхребетны, и травил их без передышки.