— Я запру тебя здесь без еды и воды. Но когда тебе станет совсем невмоготу, внизу найдётся, чем подкрепиться. Дождевая вода протекает и скапливается там лужами, а похлёбка, что тебя ждёт, куда питательнее того, что пришлось есть партии Доннера, когда их, двести лет назад, зажало глубоким снегом в Сьерра-Неваде и у них не осталось ничего, кроме жилистого мяса их мёртвых спутников.

Она сказала:

— Ты больной ублюдок.

— Так это выглядит для всякого настолько же непросветлённого, как ты. Я оставлю Tac Light — чтобы ты осмотрела свои апартаменты и убедилась: нет ни малейшей надежды на побег. Ты захочешь спуститься к мертвецам, чтобы удостовериться: из подвала нет выхода. Жаль, у тебя нет болотных сапог — так экскурсия была бы менее грязной.

Он положил Tac Light на пол, направив луч к алтарной части церкви.

Она боялась — но была готова. Она ждала этого годами. Теперь её цель была рядом.

Она повернулась на скамье и смотрела, как он уходит — в огненном свете надвигающегося заката.

— Когда будешь готова признать, что надежда — для дураков, что ты всего лишь ещё одно животное, рождённое, чтобы умереть, — просто кричи, — окликнул он её. — Рано или поздно я тебя услышу.

Он закрыл дверь.

В нечестивой тишине она услышала мягкий скрежет ключа в замочной скважине. Тяжёлый засов сел в ответную планку жёстким, холодным клац.

15

Поскольку лето принесло дожди, полого поднимающиеся луга были зелёными, а не золотыми, и один мягкий вал перекатывался в другой. Изящные вздутия и ложбины этого пышного, почти чувственного пейзажа казались почти эротичными, радовали и ум, и сердце — и всё же одинокая безбрежность временами внушала Уайатту Райдеру тревогу, мимолётное ощущение опасной оторванности от мира.

Миля за милей он видел слишком мало примет, которые привязали бы эти места ко второму десятилетию двадцать первого века. Будь его Range Rover машиной времени, он вполне мог бы решить, что едет где-нибудь в пятидесятых — а то и раньше.

На окружной дороге, а потом уже на частной земле, изредка попадались уродливые вышки сотовой связи — они разрушали чары незапамятных времён. Каждая была оплачена Лиамом О’Хара. Его бездонные карманы позволяли ему получать лучший сигнал даже тогда, когда он выбирался подальше от всего в глушь, — каприз, который, впрочем, шёл на пользу и редким жителям этой части округа.

Частная двухполосная дорога, ведущая к «Шелесту ив», когда-то была гравийной, но Лиам заплатил, чтобы её заасфальтировали. В полутора милях от общественного шоссе по обе стороны начали тянуться огороженные луга — и в них не было ни одной лошади, хотя когда-то здесь бегали и паслись табуны.

Между покатыми лугами и предгорьями лежало широкое плато. Слева стояли живописные конюшни — белая вагонка, крыши из красной черепицы, — рядом домик смотрителя; всё пустовало. Справа, за полосой ив, служивших ветрозащитой, раскинулось озеро Сапфир — на закатном солнце оно казалось скорее золотым, чем синим: свет ложился на рябь под таким углом, что вода мерцала, переливаясь.

Красивый, приземистый одноэтажный дом из местного камня, отодвинутый от берега и стоящий чуть выше озера, был крыт тёмным сланцем; большие окна ловили виды, а по фасаду тянулась глубокая веранда. За домом, на возвышенностях, поднимались тёмные, первобытные хвойные леса, но акров пять вокруг жилища были отданы под широкие газоны и многочисленные группы ив.

Перед рядом из четырёх гаражных ворот стоял пикап Ford F-150. Уайатт поставил Range Rover рядом.

Поднимаясь по трём каменным ступеням на веранду с тиковым настилом, Уайатт увидел, как с одной из качалок из гнутого дерева встаёт долговязый мужчина в сапогах, джинсах и джинсовой рубашке. Солнце и ветер выветрили его лицо до выражения стойкой, почти образцовой нравственной крепости — хоть сейчас ставь героем любого вестерна Луиса Ламура.

— Мистер Райдер, верно? — спросил он.

Они пожали друг другу руки.

— Рад познакомиться, мистер Поттер. Лиам О’Хара сказал: что бы мне ни понадобилось, вы это обеспечите.

— Если вам нужен джинн в лампе, сэр, подозреваю, лампу я, может, и раздобуду.

Вэнс Поттер, управляющий «Шелестом ив» и соседними владениями, которые приобрёл Лиам, здесь не жил: вместе с женой он обитал в городке Баклтон, милях в девяти к югу. Он нанимал подрядчиков и местных рабочих, чтобы всё поддерживалось в безупречном порядке.

— По правде говоря, — сказал Уайатт, выудив из бумажника визитку и протягивая её Поттеру, — мне нужна только тишина и уединение на несколько дней. Даже будь у вас джинн в лампе, я бы от трёх желаний отказался. Я знаю, чем это всегда кончается.

— Ничего, что добыто одним лишь желанием, не стоит того, чтобы этим владеть, — согласился Поттер. — Значит, идея такая: приехали сюда, в Великую Пустоту, расслабиться?

То, как он это спросил, и лукавый блеск в его серых глазах подсказывали: он, похоже, привык относиться к официальным версиям именно как к версиям — то есть к историям.