От плотных стволов пальм тянулись длинные тени в послеполуденном свете, а на траве дрожали силуэты листьев — словно птицы с перебитыми крыльями.

Она сказала:

— Деньги, дом… Кто за это платит?

— Государство.

— Вы не государство.

— Но я говорю от имени проекта — редкой совместной работы государства и частного сектора. Вы знаете, кто я. Вы знаете мою репутацию.

Крикет спросила:

— А у дома есть двор?

— Да, большой.

— А собака там есть?

— Вы сможете завести любую собаку, какую захотите.

— Когда?

— Как только окажетесь там.

Убирая в карман телефон, который Венди вернула ему, он сказал:

— Мисс Шарп, срочнее не бывает. Вас могут вычислить по телефону. Вас могут уничтожить прямо здесь — прямо сейчас, вместе с дочерью и со мной — если, скажем, ваше имя поднялось наверх списка. Не знаю, как вы, а я сегодня умирать не хочу.

Венди сорвала сумочку с лавки и вынула телефон.

— Уничтожить — как?

— Я не вправе сказать.

Если бы они хотели её смерти, за ней бы не пришли так. Слишком уж сложной была его история — и именно эта сложность, казалось, подтверждала её правдивость.

— Что мне делать с телефоном?

— Оставьте на лавке. Один из моих людей разобьёт его молотком.

— Это совершенно ебанутый бред, — сказала Венди.

— Абсолютно, — согласился он.

Она всё ещё колебалась, не решаясь отпустить телефон, и тогда он спросил:

— Венди, вы когда-нибудь слышали про Карла Юнга? Или слово «синхроничность»?

— Нет.

— Теории Юнга во многом перекликаются с тем, что наука — квантовая механика — открывает о природе реальности.

— Прямо помогли, — сказала Венди, всё ещё сжимая телефон.

— Невероятные совпадения случаются чаще, чем мы думаем. Они вплетены в ткань мира. Следствие может предшествовать причине.

— Я официантка, вообще-то. Десерт не подают раньше основного.

Он улыбнулся.

— Однажды знаменитая британская актриса Беатрис Лилли играла на сцене в Онтарио, в Канаде, в спектакле Ноэла Кауарда «Этот год благодати», и вся труппа стояла в ряд сбоку от неё. Она пела «Британия правит волнами» — и по ошибке начала второй куплет второй раз подряд, прежде чем перейти к третьему. Она поняла, что делает, но была вынуждена продолжать. Труппа застыла на месте и не вышла в центр сцены — и в этот самый момент самый большой и тяжёлый дуговой прожектор сорвался сверху и рухнул именно туда, где они должны были стоять. Они избежали тяжёлых травм — возможно, даже смерти.

Венди почувствовала, как по коже бегут мурашки.

— Вы меня пугаете.

— Прямо противоположно тому, чего я добиваюсь. Этот случай можно считать просто совпадением — или знаком того, что мисс Лилли суждено прожить долгую и счастливую жизнь. Она умерла через шестьдесят лет — в девяносто четыре. А теперь вспомните дом в Джорджии, который, как я сказал, ждёт вас. По чистой случайности, Венди, номер дома — восемь-один-один: месяц и день рождения Крикет. А номер улицы совпадает с годом её рождения. Как думаете, это может что-то значить? Позитивная синхроничность?

— Вы слегка… странный.

— Да, я в курсе.

— Но в хорошем смысле, — сказала Венди и положила свой iPhone на лавку, как он просил. Она и Крикет ушли вместе с ним.

13

В Санта-Фе, пока кастрюля на галлон, полная душистого овощного супа, остывала на сушилке рядом с раковиной, Джоанна Чейз задвинула противень с лазаньей в духовку. Маленький салат она уже сделала — тот охлаждался в холодильнике. Теперь она налила себе бокал каберне и прошлась по дому, снова дивясь тому, что бессознательно воссоздала и декор — само ощущение — дома в «Шелесте ив».

В её спальне, над кроватью, массивная деревянная полка, которую называли repisa, держала керамику пуэбло, а также резные bultos святого Антония Падуанского, святой Либрады и святого Рафаила. Железо-латунная кровать была застелена покрывалом музейного уровня — белым, с простой вышивкой цветочного мотива, — созданным в 1990-х годах знаменитой ткачихой Терезой Арчуэлетой-Сейгел.