Оторвавшись на некоторое расстояние от преследователей, она может позволить себе остановиться ровно настолько, чтобы заняться немногими штуковинами, запутавшимися в волосах, но тут ей приходит в голову мысль получше. Если она и дальше будет двигаться быстро, в том, что её отслеживают, есть и преимущество. Она мчится на север вдоль гребня, через коварные скальные выходы, с ловкостью горного барана, твёрдо стоящего на ногах. Через несколько сотен ярдов она резко поворачивает точно на восток и устремляется вниз по склону, в новый участок более редкого леса, сквозь адиантумы и белый ожиковый покров, нисколько не заботясь ни о пумах, ни о змеях — и уж точно не о волках.

59

Вспоминая мать

Фрэнк Тротт, который теперь участвует в охоте на Виду, — сын Тейтума Тайлера Тротта, одного из подручных преступного клана Бидов. Тейтум был неверующим, причем настолько убеждённым в своем атеизме, что жестоко убил священника и его жену, сабельной пилой расчленил их на части, с которыми можно было управиться, завернул каждую из двенадцати жутких частей — ноги, руки, головы и туловища — в отрез пластикового тента, добавив к каждой по десятифунтовому блину из набора грузов для скамьи для жима, которой не пользовался уже много лет, запечатал свёртки эпоксидкой и в ходе пародийной церемонии крещения сбросил их в озеро площадью девять акров на своей земле. Тейтум хорошо управлял незаконным игорным бизнесом семьи Бидов и успешно выбивал для них долги. Однако всю свою энергию в старшей школе он тратил на то, чтобы травить других учеников, запугивать учителей и создавать себе славу легендарного прогульщика, так что у него не было даже самых элементарных научных знаний. Его погубили невежество и склонность к скупердяйству. Эпоксидка, которую он купил, оказалась дрянной марки и не выдержала кислотности воды. Хотя озеро выглядело неподвижным, приток и отток ручья, питавшего его, а также действие ветра создавали течения, которые подтачивали края тента и перекатывали свёртки туда-сюда по озёрному дну. Даже завернутые в пластик, жуткие пакеты содержали достаточно кислорода, чтобы способствовать разложению, а оно выделяло зловонные газы, создававшие внутри свертков разрывающее давление. Фрэнку в ту пору было восемнадцать; он рыбачил, когда в поле зрения заболталась разложившаяся, слегка зеленоватая рука — пальцы скрючены, большой палец поднят, словно она просила подвезти на лодке. Первая мысль Фрэнка была о том, что это, должно быть, рука его матери, потому что та якобы сбежала с коммивояжёром. Но это случилось пять лет назад, а эта конечность не могла гнить в озере так долго. Он подцепил её сачком, втащил в лодку и некоторое время разглядывал. На одном разлагающемся пальце все еще было кольцо с надписью: ИИСУС ИСЦЕЛЯЕТ — такое же, какое давно носила Эбигейл Костиган, жена преподобного Уэйна Костигана; оба они пропали двумя месяцами раньше.

Хотя Фрэнк совсем недавно окончил школу, он был истинным сыном своего отца: мало интересовался учебой, ещё меньше — честной работой, зато отлично чуял выгоду. Он завернул вонючую руку в пляжное полотенце и сразу отвез её Хорасу и Кэтрин Бидам, прихожанам Церкви Святого Рождества Всех Вер, которые, собственно, и оплатили её строительство, и назначение священника, служившего до Уэйна Костигана, и того, кто пришел после него. Весь Кеттлтон знал, что Хорас и Кэтрин любят свою церковь и преданы Богу. Отец Фрэнка, Тейтум, тоже знал о репутации Бидов как набожных христиан, но, когда его арестовали, решил, что его подробные и крайне компрометирующие сведения о подпольных игорных делах семьи защитят его от уголовного преследования.

Он ошибся.