Словно по заранее разученной хореографии, Монгер и Рэкман останавливаются на подъёме, достают из карманов курток одинаковые предметы и вставляют их в левые уши. Какие-то устройства связи.

С кем они связываются?

Едва Галена Вектора тревожит этот вопрос, как ответ приходит сам собой: братья касаются левых ушей и смотрят вверх, на вертолёт. Явно получают указания от кого-то на борту.

А значит, они ждали поддержки с воздуха. Теперь сомнений не остаётся: они больше не его наёмные костоломы. Это их операция, не Вектора. Их вывели из его зверинца психопатов и возвысили до круга тех, кто служит Бошварку напрямую.

Вектора использовали, чтобы в спешке собрать поисковую группу, вызвать Крокетта с его собаками и стать козлом отпущения, если что-то пойдёт не так. Но зачем? Он не всегда способен понять, как мыслят люди вроде Бошварка; крайнее богатство и власть освобождают их от большинства обычных человеческих забот и наделяют мотивами, столь же непостижимыми для Вектора, как побуждения пришельцев из другой галактики. Их не так просто понять, как паразитические преступные кланы вроде того, что давно кормится с этого округа. Возможно, Бошварк утратил доверие и к этой семье, и к самому Вектору, потому что Белден Бид проиграл Виде, а затем и Нэш Дикон показал себя не тем человеком, который был нужен. Люди вроде Бошварка часто ведут себя так, будто нетерпение — такая же добродетель, как и честолюбие; они хотят того, чего хотят, и хотят этого немедленно. Каковы бы ни были его причины, Бошварк, очевидно, желает, чтобы Вида была мертва через полчаса, а лучше через десять минут, а не позже днём.

В отличие от миллиардера, Гален Вектор смакует сам процесс мести, а не только её итог. Он хочет, чтобы Вида познала ужас и боль, унижение и отчаяние. Он хочет часами ломать её, прежде чем убить, тогда как Бошварк хочет лишь, чтобы кто-то пустил ей пулю в голову и избавился от трупа, тем самым быстро устранив угрозу, которую она представляет, и не допустив дальнейших задержек с его проектом. Вектора приводит в ярость то, что ему пообещали: с этой сукой он сможет расправиться как захочет, в угоду самым тёмным своим желаниям, — а теперь это обещание нарушено.

Вертолёт закладывает вираж, явно намереваясь прочёсывать участок впереди, теперь двигаясь с севера на юг. Когда машина меняет курс, виден её правый борт. Большая посадочная дверь распахнута. На пороге пассажирской кабины сидит человек, свесив ноги наружу и пристёгнутый страховкой от смертельного падения. В руках у него что-то похожее на громоздкую винтовку с коротким толстым стволом, с каналом дула, который может быть дюйма в три шириной.

Хотя выстрела не слышно, из дула вырываются десятки мелких предметов, крупнее картечин, выброшенных с куда меньшей скоростью, чем при выстреле из двенадцатого калибра. Они пролетают, расходясь веером, ярдов тридцать или сорок, а потом падают в лес. Должно быть, это пневматическое ружьё низкого давления, вроде игрушек, что запускают теннисные мячи для собак, или тех, с которыми мальчишки играют в войну. Только здесь остаётся загадкой, чем именно стреляет этот человек. Он вставляет в казённик заряд размером примерно с банку Coca-Cola, и снова из устройства вырывается целый рой — словно потревоженный улей выпустил разъярённых шершней.

В этом мгновении есть что-то потустороннее, и Вектор застывает так, будто видит призрак. Вертолёт плывёт сквозь утро, и в странном зачарованном состоянии Галена двигатель и вращение винтов больше не слышны ему, так что машина кажется бесшумной, как воздушный шар, — невесомой и в то же время зловещей. Привязанный страховкой человек, бородатый и длинноволосый, похож то ли на того, кто когда-то пел в Creedence Clearwater Revival, то ли на кого-то, кто в одеяниях ходил по берегу древнего моря. Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдёшь его. Он уже слышал эти слова, хотя не помнит где. Добро, которое мы совершили, возвращается к нам — и зло тоже. Карма. Нет. Чушь. Гален Вектор не верит ни во что подобное, не верит в судьбу, которую человек сам себе заслуживает. И всё же, пока вертолёт плывёт, пока бородатый человек бросает вниз не хлеб, а что-то иное, пока необъяснимая тишина лишена даже звука тяжело колотящегося сердца самого Вектора, он испытывает страх, какого не знал никогда прежде.

58

Липучие штуковины

Под нисходящим потоком воздуха от вертолёта с хвойных деревьев дождём сыплется всякий сор. Мёртвые иглы, шишки, какие-то затейливо сплетённые кусочки давно брошенных птичьих гнёзд падают на Виду — а затем по ней начинают стучать и более твёрдые предметы, словно град, гонимый ветром. На миг ей кажется, будто вокруг роятся насекомые, осы или летающие жуки, и она отмахивается от них.