Совы молчат, но скоро начнут перекликаться. В эту ночь дядя Огден приходит к Виде во сне. Он не произносит ни слова. Возможно, мёртвые умеют говорить только в тех снах, которые — всего лишь сны. Чтобы хранить тайны мира, идущего после этого мира, мёртвым, быть может, запрещено говорить с живыми, когда сон одновременно является и дверью, через которую заблудившийся дядя может прийти к любимой племяннице, нуждающейся в наставлении. Во сне Вида, одетая для похода, беспокойно ходит по комнатам своего дома, когда появляется дядя. Она следует за ним в ночной луг, затем в лес. Фосфоресцирующее сияние луны, будто исходящее не с небес, а от самих деревьев, освещает извилистые тропы, протоптанные поколениями оленей. Она не слышит ни звука, кроме слабого стона, похожего на ветер, но ветра нет; движутся только она и её дядя, а всё остальное объято глубочайшей неподвижностью. Огден ведёт её три мили к оврагу, где четыре года назад разбился небольшой самолёт. Тела пилота и пассажира уложили в мешки и на носилках вынесли на голый хребет, где их погрузили в поисково-спасательный вертолёт. Разобрать покорёженный двухвинтовой самолёт и вынести его из дикой местности — задача слишком трудная и опасная, чтобы за неё взялись. Вида пробирается сквозь колючий кустарник к рваной дыре в фюзеляже. Внутри черно, как в кристаллах ильменита, пока она не наклоняется к зияющей ране самолёта; и тогда мягкий, текучий, луноподобный свет, который, кажется, исходит от деревьев, начинает литься и с внутренних поверхностей машины. Она всматривается в то, что ей показывают, и понимает, как это ей пригодится. Затем, с одной из тех настолько плавных перемен, которые напоминают сновидцу, что он видит сон, Вида уже идёт за дядей по расколотой плитчатой породе на голом гребне. Справа от гребня лежит бездна, провал без света, и оттуда доносится тот самый слабый стон, похожий на ветер в эту безветренную ночь, — молящий звук, плач. Она слышит, как говорит и своему дяде, и этой бездне:

— Сердце моё готово.

Она просыпается и садится в постели, в темноте, которой никогда не боялась. Хотя она не знает, что грядёт, она повторяет слова, сказанные во сне, — без похвальбы и бравады, со смирением и пугающим осознанием своих шансов на успех:

— Сердце моё готово.

38

Что он ценит меньше всего

Сэм Крокетт — мальчик многих увлечений, и каждому он отдаётся так же целиком, как и любому другому. Тайны Древнего Египта — кто построил пирамиды и как. Мифы древних греков и римлян. НЛО, жизнь в других мирах, то, что ещё предстоит открыть на тёмной стороне луны. Морская пехота Соединённых Штатов — её история, победы и жертвы, та или иная битва, подробности парадной формы, мужество и чувство чести. Поезда, их предания и история, «Ирландская почта», «Восточный экспресс», «Ночной паром» из Лондона в Париж, «Калифорнийский Зефир». Экстрасенсы, ясновидящие, медиумы и гадалки.

В тот год, когда Сэму исполняется тринадцать, женщина в белом одеянии и жёлтых кроссовках открывает приём в старом доме, который снимает у Вэнса Бёркхардта. Каллиграфической вязью на обеих сторонах её фургона VW выведены слова: СМОТРИ С МИЛОСЕРДИЕМ НА ТЕХ, КТО СТРАДАЕТ, КТО БОРЕТСЯ С ТРУДНОСТЯМИ, КТО НЕУСТАННО ПЬЁТ ГОРЕЧЬ ЭТОЙ ЖИЗНИ. Табличка во дворе обещает, что провидица откроет правду и будущее.

Для многих в округе это предложение неотразимо — и уж точно для Сэма, особенно теперь, когда он переживает самый тяжёлый год своей недолгой жизни. Из тех, кого он знает и кто ходил к гадалке, мало кто готов говорить, что именно она им сказала. А те, кто всё-таки что-то рассказывает, уверяют, будто им предсказали крепкое здоровье, неожиданные деньги, которые скоро окажутся у них в руках, грядущую любовь, обиды, которые будут исправлены; однако при этом они выглядят встревоженными, не могут смотреть в глаза и, кажется, лгут. Если их так вывело из равновесия то, что провидица на самом деле им сказала, Сэму не следовало бы подвергать себя тому, что поведают ей карты или мокрые чайные листья. Но цена слишком хороша. Говорят, денег женщина не берёт — просит только принести вещь, которую ты ценишь меньше всего. Сэм знает, что это. И долго раздумывать не нужно.

К тому же он хочет, когда вырастет, стать морским пехотинцем, а никто, в ком прошита хотя бы тончайшая ниточка трусости, не может надеяться стать морским пехотинцем. Мужество нужно не меньше, чем честь. Он вовсе не обязан быть бесстрашным: бесстрашие — это глупость. Но любой страх надо встретить лицом к лицу, посадить на цепь и держать под контролем. Если провидица скажет ему что-нибудь ужасное, что ж, придётся выслушать, обдумать — и жить дальше.

Дом, который снимает женщина, находится в восьми милях от дома, где Сэм живёт с матерью, Полин, но такое расстояние для него не препятствие. У него есть велосипед, а школа уже закончилась.

Он приезжает как раз в тот момент, когда мужчина и женщина уезжают на седане Buick. Вид у них мрачный.

Гадалка, стоящая на крыльце и провожающая их взглядом, несколько удивляет Сэма. Хотя про одеяние и канареечно-жёлтые кроссовки он знал, ему представлялось, что она должна быть какой-нибудь ведьмоватой или, может быть, зловещей, как те цыганки с хрустальными шарами из старых фильмов про оборотней и тому подобное. На деле же у неё приятное лицо; есть что-то в её облике, нечто такое, чему он не может подобрать определения, — и это заставляет его довериться ей и чувствовать себя в безопасности рядом с ней.