Я не сказал об этом Зеранте. Я знаю, что она чувствует нечто необычное через нашу связь, но она и без того ведет себя как ворчливая наседка, а я не хочу провоцировать её на обеспокоенные нотации. Скорее всего, то, что я чувствую — это просто остаточная энергия, извлеченная из затмения. Она угаснет в моем теле точно так же, как угаснет в «пустых», которых я ею наделил. Небесная магия мимолетна; так было всегда.

Хотя… я не могу отделаться от мысли, что, быть может, это не обязательно должно быть так.

Возможно, на Элвердайне всё будет иначе. Возможно, моя близость к Потоку Халоу изменит всё, что я когда-либо знал о небесной магии. Может, даже о всей магии в целом.

Кажется, здесь возможно всё.

8

Штаб-квартира Nox Custodia в ночное время всегда была погружена в тишину — на это Вири и рассчитывала, пробираясь вперед и с каждым шагом все сильнее сомневаясь в своем решении. Она почти жалела, что вокруг нет лишних охранников: кого-то, кто спросил бы, что она здесь делает, указал бы на то, какой глупостью она занимается, или просто остановил бы её. Но, как всегда, большинство сотрудников Nox патрулировали город, а в штабе оставался лишь минимальный состав на случай чрезвычайных ситуаций.

Охранники на посту привыкли к тому, что Вири приходит и уходит в неурочное время, поэтому они лишь устало махнули рукой, когда она, облаченная в охотничий костюм, промелькнула мимо них и исчезла в лифте.

Её сердце бешено колотилось. План — если это вообще можно было назвать планом — имел столько дыр, что она сама начала подозревать у себя безумие. Часть её отчаянно хотела вернуться домой и вести себя так, будто разговор с Сариэль был всего лишь ярким кошмаром, над которым она посмеется утром. Но она не могла просто игнорировать узнанное и надеяться, что проблема решится сама собой. Пятьдесят пропавших детей рассчитывали на неё, а весь город мог оказаться под угрозой, если Жрец жнецов получит силу Кометы Авроры. Вири не могла допустить этого, даже если ради спасения придется нарушить самое фундаментальное правило охотников.

Она собиралась заключить сделку со жнецом.

Это шло вразрез со всем, во что она верила, со всем, чем она была. И всё же Сариэль сказала, что не существует слишком высокой цены, если это приведет их к ответам.

Вири оставалось только надеяться, что это правда, ведь пути назад больше не было: лифт стремительно опускался глубоко под гору. Как обычно, элликсен, питающий механизм, заставил её кожу покрыться мурашками — а может, это была дрожь от страха, которая усилилась, когда лифт остановился. Трясущейся рукой Вири достала из-под плаща пузырек с черным порошком. Это был еще один эксперимент Уинтер: разрушитель элликсена, способный на короткое время прервать поток магии. Его создали, чтобы Вири могла использовать его против жнецов с зачарованными артефактами или оружием. Но сегодня ночью у неё была другая цель.

Без допуска Сорена, открывающего двери лифта — о котором Вири больше не могла просить — порошок оставался её единственной надеждой добраться до Рива.

— Пожалуйста, сработай, — прошептала она, высыпала половину содержимого на ладонь и сдула порошок на панель управления.

Она ждала целую вечность, но наконец порошок подействовал, и двери лифта открылись. Вири обессиленно выдохнула с облегчением, мысленно поблагодарив Уинтер.

Теперь время работало против неё. Каждая секунда была на счету, если Вири хотела избежать разоблачения. Даже будучи уставшими, двое охранников в приемной заметят, если она задержится слишком надолго. Ей и Риву нужно было исчезнуть задолго до того, как кто-то начнет задавать вопросы.

Спеша по тускло освещенному туннелю, Вири не позволяла себе усомниться в своих действиях. В этот раз она не шла вслепую — она знала, что Рив любит играть в игры, но она тоже умела это делать. Его предложение требовало свободы в обмен на ответы, значит, она поможет ему сбежать, задаст свои вопросы, получит необходимую информацию…

А потом притащит его обратно в Андерлок.

Рив считал себя умным, но Вири была умнее. Она ни за что не позволит ему сбежать, чтобы он смог юркнуть обратно к своему хозяину. Планы на случай непредвиденных обстоятельств — вот что было нужно, чтобы выигрывать игры у жнеца.

Призвав на помощь всю свою уверенность, Вири завернула за последний поворот туннеля и подошла к камере в конце коридора, ожидая, что придется будить Рива. Но, остановившись перед его тюрьмой со стеклянной фронтальной панелью, она обнаружила, что он бодрствует. Рив лежал на тонком матрасе и подбрасывал в воздух камешек. Вверх-вниз, вверх-вниз — он повторял это движение, мышцы его загорелого предплечья перекатывались под кожей, а ониксовое кольцо на пальце тускло поблескивало в полумраке. Он даже не дрогнул, когда она кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, словно всё это время ждал её.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она.

— Я занят. Приходи позже.

Всего пять слов, а Вири уже почувствовала, как подскочило давление.

— Я пришла по поводу твоего предложения.