В обеденный перерыв она навестила семью, чья одиннадцатилетняя дочь пропала больше месяца назад… и до сих пор не была найдена.

После этого словно прорвало плотину: каждая новая семья, к которой Вири приходила, со слезами на глазах признавалась — их дети всё еще числятся пропавшими без вести.

Тринадцатилетняя Авелин, пропала два месяца назад.

Девятилетний Дейл, пропал шесть недель назад.

Двенадцатилетний Макир, пропал пятнадцать дней назад.

Десятилетняя Лилли, пропала три месяца назад.

Список продолжался. Возраст — от семи до тринадцати лет. Все дети были достаточно малы, чтобы еще не пройти церемонию «Наделения», их элликсен был силен — и идеален для вытягивания.

Вири тошнило каждый раз, когда она стучала в очередную дверь и видела родителей, смотрящих на неё с надеждой, которая гасла, когда она не могла дать им хороших новостей. Когда число пропавших перевалило за десяток, а затем за два десятка и дальше, серьезность ситуации стала очевидна. Кто-то похищал детей. Вопрос был в другом: кто? И зачем?

Мира не знала ответа, как и Дарик. Оба выглядели мрачно, когда в четверг вечером, после последней смены в архивах, Вири доложила им о своих находках. Она ежедневно отчитывалась перед наставницей, но Мира настояла, чтобы капитан Nox присоединился к ним в её кабинете в Гильдии охотников. Они должны были разобрать всё, что Вири удалось обнаружить за эту неделю расследований.

— По моим подсчетам, пропало тридцать два ребенка, но я успела просмотреть только половину дел, — сказала Вири, закончив доклад. Луна уже вовсю сияла над морскими утесами, видными из панорамного окна кабинета Миры. — Одному Древним известно, сколько еще «красных троек» скрывается в тех стопках.

— Я поручу нескольким Nox первоочередную проверку оставшихся дел, — сказал Дарик, и его черные глаза стали жесткими, как кремень, когда он впился взглядом в заметки Вири, разложенные на столе. — Я также заставлю их перепроверить твои цифры, поскольку мне трудно поверить в масштаб того, о чем ты говоришь.

Вири прикусила щеку, чтобы сдержать ответ. У неё не было причин лгать, и Дарик это знал.

— Если это правда, — продолжил он, — то тревожит сам факт того, что это оставалось незамеченным до сих пор. Архивисты никогда раньше не совершали таких серьезных ошибок.

— Я не думаю, что это их вина, — ответила Вири. — Торнтон сказал, что они месяцами работают в условиях нехватки персонала, а всё, что было в кабинете, где я работала, изначально пометили как «не требующее срочности».

— И я собираюсь в этом разобраться, — сухо отрезал Дарик. — Не только потому, что это лишает всякого смысла.

Видя замешательство Вири, Мира пояснила:

— Дела не отправляются на сортировку, пока их не подпишу я, Дарик, кто-то из Юридической гильдии или кто-то из Высшего совета. Именно так дела получают цветовую и цифровую кодировку — это мы делаем эти пометки, — после чего они отправляются в архив с грифом «срочно» или «не срочно».

— Вы хотите сказать, что кто-то ошибся, и многократно? — догадалась Вири, прежде чем её посетила более пугающая мысль. — Или же они сделали это намеренно.

— Возможно, даже не один человек, — сказал Дарик, поправляя манжеты своих черных перчаток. И добавил с многозначительным акцентом: — Разумеется, при условии, что всё это — правда.

Вири снова пришлось прикусить щеку, и на этот раз она почувствовала вкус крови.

— Для целей этого разговора мы исходим из того, что это правда, — так же многозначительно ответила Мира, — и это означает, что нашим приоритетом должны быть дети, а не халатность в бумагах. Мы попросим Магистрата начать межгильдейское расследование, чтобы установить, кто подписывал эти дела, но наш главный фокус должен быть направлен на поиск детей и их возвращение домой.

— Если они еще живы, — пробормотал Дарик. — Жнецы не славятся своим милосердием.

— Мы не знаем наверняка, что ответственны именно жнецы, — сказала Мира, а затем продолжила, несмотря на возражения Дарика: — Учитывая, что мишенью стали дети, вероятность высока, но такие массовые похищения не соответствуют известному поведению жнецов. У большинства из них не хватает самоконтроля, чтобы держать жертв в живых минуты, не то что месяцы. И тем не менее, у нас нет ни одного трупа.

— У большинства из них, — повторил Дарик. Его темные глаза встретились с глазами Миры, и он послал ей немое сообщение, заставившее наставницу Вири замереть.

Вири тоже застыла. Ей не нужно было читать их мысли, чтобы понять, о чем они думают — или, вернее, о ком.

Ведь существовал один жнец, который раз за разом доказывал, что обладает самоконтролем в избытке. Он не смог бы так долго оставаться в тени без него.

— Вы думаете, Жрец причастен к этому? — прохрипела Вири.

Мира быстро повернулась к ней:

— Мы ничего не знаем. Это в лучшем случае лишь догадки.

— Но мы обязаны допустить такую возможность, — настоял Дарик. — В конце концов, это самый вероятный сценарий.