— Почему только охотники? — спросил Сорен. — Почему не Nox — он указал на себя — или широкая публика? Зачем ограничивать круг тех, кому позволено их видеть?

— Потому что мы не знаем, сколько чернил осталось в стилосе, — сказала Джесси, — и мы не можем рисковать тем, что они закончатся. Без охотников ловить жнецов стало бы гораздо сложнее, и погибло бы куда больше детей.

Какой бы мрачной ни была эта тема, Вири была впечатлена тем, как много знала Джессалин.

— Как люди становятся жнецами? — спросил Сорен, перемещая своего мага природы в лесную чащу, чтобы защитить остатки своей кучки сокровищ.

— Они вытягивают элликсен из детей, которые еще не прошли «Наделение» и в которых его достаточно…

— Но как? — надавил Сорен. — И зачем?

Джессалин захрустела крекером, разбрасывая крошки во все стороны.

— С «зачем» всё просто — они жаждут силы. Скорости, мощи, исцеления, долголетия. Некоторым просто нравится чувствовать себя вечно «под кайфом», ведь украденный элликсен для них словно наркотик. Вот почему они становятся зависимыми, — она потянулась за вторым крекером. — А что до «как»… если ты имеешь в виду сам процесс, то им нужно прикоснуться к кому-то, кожа к коже, и они просто… — она издала чавкающий звук, от которого у Вири перевернулось все в желудке, — высасывают его. Как будто вытаскивают занозу.

— Так просто, да? — спросила Уинтер, выглядя такой же обеспокоенной, как и Вири.

Обычно сияющее лицо Джесси стало серьезным:

— Ну, нет. Одного вкуса никогда не бывает достаточно, поэтому они должны быть готовы убить ребенка, чтобы вытянуть всю его магию. Это выбор, который они делают перед тем, как совершить свое первое «вытягивание», — стать убийцами. В этом нет ничего легкого.

Из-за жизнерадостного, юного характера Джессалин Вири часто забывала, что та стремительно превращается из ребенка во взрослого человека. Её ответ показал такую глубину зрелости, что Вири переполнила гордость.

Не только её одну. Сорен тоже мягко улыбался сестре. Но затем он взял себя в руки, с помощью своего персонажа призвал реку в качестве оборонительного барьера и спросил:

— Откуда появился самый первый жнец?

Джесси пожала плечами:

— Никто толком не знает. Самая популярная теория гласит, что жил один слабый «пустой», который был зол на древних магов за то, что у тех была вся власть. Он начал играть с магией, с которой не стоило, и это его развратило. — Она снова пожала плечами и с помощью своего мага стихий перехватила контроль над рекой Сорена. — Вероятно, он использовал какую-то алхимию. Мы все слышали, насколько это опасно. И мы знаем, что она превращает одно в другое. «Пустой» в жнеца? Мне кажется, это логично.

Вири старалась не сводить глаз с игры. Уинтер, сидевшая рядом, делала то же самое, хотя слегка заерзала на стуле.

— Жаль, что у нас нет способа узнать, что произошло в прошлом, — сказала Сариэль, отпивая еще чаю, — но как насчет сегодняшнего дня? Теперь, когда жнецы существуют, кто ими управляет?

— Не «кто», а «что», — ответила Джессалин. — Я уже говорила, что они зависят от элликсена, так что ими управляет потребность в новой дозе. — Она сделала паузу. — Но если это вопрос с подвохом и вы спрашиваете о личности, то во все времена их лидер был известен как Жрец жнецов.

Тело Вири непроизвольно напряглось.

— Они следуют за ним — или за ней — настолько, насколько вообще способны за кем-то следовать, — продолжила Джесси. — Нынешний Жрец — мужчина, и он носит этот титул около семи лет.

— Это долгий срок, — задумчиво произнесла Сариэль. — Почему охотники до сих пор не поймали его?

Мы пытаемся, — подумала Вири с досадой, хотя знала, что её опекун прекрасно об этом осведомлена.

Джессалин покачала головой:

— Они ищут, но никто не знает ни его имени, ни того, как он выглядит, ни где его найти. А другие жнецы, которых удается поймать, никогда не выдают ничего полезного. Они защищают своих лидеров, что было бы достойно уважения, если бы они не были… ну, вы знаете…

— Бездушными психопатами-детоубийцами? — легко подсказала Уинтер.

Джессалин поморщилась:

— Да. Именно это.

Повисла мрачная тишина, пока Сорен с хрустом не откусил морковку и не сказал:

— Последний вопрос: сколько вообще жнецов? Десятки? Сотни? Меньше? Больше?

Джессалин моргнула:

— Я… э-э… Наш учитель не… — она посмотрела на Вири. — Их ведь не может быть слишком много, правда? Потому что мало кто захочет убивать детей только ради власти. Оно того не стоит. — Она повторила с легкой тревогой в голосе: — Ведь правда?

Вири хотела её успокоить, но не могла лгать. Особенно об этом.

— Жнецы как крысы: сколько бы мы их ни ловили и ни бросали в Андерлок, они продолжают появляться.