Она плотно сжала губы и отвела взгляд. Рив тихо хмыкнул, зная, что победил. Но затем посерьезнел, провел пальцами по дорожкам от высохших слез на её лице и тихо спросил:

— Лучше?

Вири сглотнула и кивнула. Ей хотелось навсегда остаться в этом беззаботном пузыре, который он для неё создал. Забыть всё, что она вспомнила о родителях, о брате, о Лорде-Жнеце. Забыть об угрозе кометы Авроры, висящей над их головами, о том, что им еще нужно спасти Джессалин, других детей… и весь город. Она хотела остаться в этом волшебном саду, утопая в серебряных глазах Рива…

Так же сильно, как хотела произнести те два слова, которые, как она знала, он жаждал услышать: «Поцелуй меня».

Но она не могла. Не сейчас. Вопросы, которые толкали её изнутри, с каждой секундой становились всё настойчивее. Когда они с Ривом наконец поцелуются, она не хотела, чтобы что-то отвлекало, а это было невозможно, пока она не получит ответы.

Очистив горло, она немного отстранилась и заставила себя сказать:

— Мне нужно понять, что произошло в тот день. Что пошло не так с обелиском? Как я жива, если ты выкачал из меня силу? Почему твои вены не почернели? И почему я вообще могла видеть вены жнецов? — она загибала пальцы, перечисляя вопросы, и закончила: — И чего Лорд-Жнец хочет от меня?

Взгляд Рива скользнул мимо её плеча, и в тот же миг её ладонь пронзило предупреждение.

— Кажется, кто-то другой хотел бы это объяснить.

Вири обернулась и увидела Брэдана, идущего через внутренний двор к ним. Он выглядел настолько встревоженным, что она наполовину ожидала, что он сейчас развернется и сбежит обратно в замок. Но он продолжал идти, его рваный зеленый плащ развевался позади, пока он не остановился у пруда, где она стояла с Ривом.

Долгое время никто не произносил ни слова. Напряжение было настолько густым, что даже светящиеся мотыльки держались на расстоянии.

— Я просто… пойду прогуляюсь, — сказал Рив, переводя взгляд с одного брата на другую. — Не каждый день удается исследовать древний магический замок. — Это была правда, хотя он явно искал повод дать им побыть наедине. — Найди меня, когда закончите, и мы придумаем план, как остановить жертвоприношение.

У Вири была всего секунда, чтобы заметить нервный, но благодарный взгляд Брэдана, прежде чем её внимание полностью переключилось на Рива. Он подался вперед и прижался губами к её виску в невесомом, как шепот, поцелуе. Она вздрогнула от неожиданности, а затем её пробрала дрожь, когда он пробормотал ей на ухо:

— Я буду недалеко, если я понадоблюсь.

Его рука скользнула по её боку вниз, пока пальцы не переплелись с её пальцами, сжав их один раз.

— Что бы ни случилось в ближайшие дни, это останется неизменным. Как бы темны ни казались тени, ты никогда не будешь в них одна. Обещаю.

В его словах чувствовалась странная тяжесть, а на лице — ещё более странное выражение. Прежде чем он стер его с лица, эмоции сменяли друг друга так быстро, что Вири не успела их считать, но могла бы поклясться: она видела неуверенность, ужас и даже отголосок отчаяния. Впрочем, всё исчезло в мгновение ока, сменившись подбадривающим взглядом. Он мягко подтолкнул её к Брэдану, развернулся на каблуках и покинул сияющий внутренний двор, растворившись между колоннами в глубине замка.

Тишина стала ещё напряженнее. Вири обхватила себя руками, совершенно не зная, что сказать. Брэдан пожертвовал ради неё семью годами жизни, а всё это время она охотилась за ним, снедаемая жаждой мести за то, чего он никогда не делал. Она не знала, что выбрать: броситься ему в объятия и рыдать, благодаря за спасение, или свернуться в постыдный комок и молить о прощении.

Она выбрала нечто среднее, выпалив слова, которые клокотали в груди с момента возвращения памяти. Правда, произнесла она их не одна — они с Брэданом заговорили одновременно:

— Прости меня.

У Вири отвисла челюсть:

— За что ты извиняешься?

Брэдан провел рукой по своим спутанным волосам. Они были длиннее, чем в юности, и такими лохматыми, что при каждом движении из них выпадали мелкие веточки и листья — следы тяжелого пути через Туманный лес.

— За что я только не извиняюсь?

Вири недоверчиво покачала головой:

— Это я та, кто использовала магическое желание, чтобы забыть то, в чем годами обвиняла тебя. Тебе не за что просить прощения.

— Я рад, что ты использовала это желание, — твердо сказал он, и по его измазанному грязью лицу было видно, что он говорит искренне. — Когда Рив рассказал мне, я почувствовал только облегчение.

— Но… мы потеряли семь лет, — глаза Вири горели почти так же сильно, как ладонь. — И всё это время я думала, что ты…