Вири покачала головой, когда брат на деревянных ногах направился к ней. Она отказывалась верить, что это конец, что он действительно собирается оставить её. Слезы текли так быстро, что она едва видела его, когда он остановился и заключил её в крепкие объятия.

— Я люблю тебя, Вири, — прошептал он. — Пообещай мне, что сделаешь всё возможное, чтобы жить своей жизнью. Мама и папа хотели бы именно этого — чтобы ты была счастлива.

— Они х-хотели бы, чтобы мы б-оба были счастливы, — рыдала она, прижимаясь к его груди.

— И мы будем, однажды, — поклялся Брэдан, отстраняясь, чтобы заглянуть в её затуманенные слезами глаза. — А до тех пор — живи так, чтобы твоей жизни хватило на нас двоих. — Он поцеловал её в лоб, а затем отошел, чтобы заключить Рива в крепкие, почти болезненные объятия, и прохрипел: — Присмотри за ней для меня. Теперь она совсем одна.

Рив ответил что-то, чего Вири не расслышала. Затем Брэдан отпустил его и зашагал прочь, следуя за Лордом-Жнецом через мертвую изгородь к порталу. Он не обернулся. Ни разу.

Как только он скрылся из виду, Вири рухнула на землю, рыдая так сильно, что была уверена: её сердце разрывается на части. Рив сел рядом и заключил её в объятия, повторяя, что всё будет хорошо. Но он ошибался — ничего не было хорошо, и никогда больше не будет. Родители мертвы. Брэдан — жнец. А она… она…

Она не знала, что она такое, знала лишь, что осталась одна.

— Ты не одна, — яростно возразил Рив, когда она вслух выплеснула свои страхи. — Я здесь, Маленькая Тень. Я не оставлю тебя. Никогда не брошу.

Его слова заставили её плакать еще сильнее. Всё, что произошло, вспышками проносилось перед глазами, терзая её так, как не смог даже обелиск.

— Я н-не могу т-так ж-жить, — выла она, чувствуя, что сила её утраты уничтожит её. Брэдан просил её жить и быть счастливой, но это было невозможно. Она знала это до самых глубин своей души.

— Возможно, я могу с этим помочь, — прервал её мягкий голос.

Вири вздрогнула, сидя на коленях у Рива, боясь, что появился еще один жуткий жнец, чтобы приумножить её горе. Но вместо этого перед ними стоял статный мужчина в ярко-изумрудном плаще. Капюшон был опущен, открывая доброе лицо с черными волосами, тронутыми сединой, и ярко-голубые глаза.

— К-кто вы? — спросила Вири.

— Не так важно, кто я, как то, что я могу для вас сделать, — сказал он, присаживаясь перед ними на корточки. — Ты не помнишь меня, Виридия Солейс, но мы уже встречались однажды, и из-за этого я теперь твой должник.

Вири вытерла лицо:

— В чем д-должник?

— В желании, — сказал мужчина. — Магическом желании, о чем угодно.

Её опухшие глаза расширились:

— М-магическое желание?

Мужчина наклонил голову:

— Удивлен, что ты знаешь этот термин.

— Вы Хранитель? — выдохнул Рив. — Хранитель острова Элвердин?

Мужчина выглядел заинтригованным:

— Я еще больше удивлен, что ты знаешь и это.

Взгляд Рива метнулся к Вири — казалось, он, как и она, не мог поверить, что легенда, на которой они выросли, стоит прямо перед ними. Недоверчивым шепотом он произнес:

— Вы маг.

— Да, — торжественно подтвердил Хранитель. — И я нарушаю очень строгие правила, находясь здесь сейчас. — Он снова повернулся к Вири. — Но, как я и сказал, я верю, что могу помочь. Тебе нужно просто загадать желание.

Вири посмотрела в сторону родителей и дрожащим голосом спросила:

— Вы можете…

— Боюсь, что для них я ничего не могу сделать, — мягко ответил он.

— Но… в легенде о трех охотниках… — Вири всхлипнула. — Их магическое желание вернуло ребенка к жизни.

Голубые глаза Хранителя стали настороженными:

— Это была другая ситуация. Желание было произнесено до того, как дитя покинуло этот мир, поэтому у магии не было выбора, кроме как найти решение — цена которого была куда страшнее, чем кто-либо мог вообразить. — Он покачал головой. — Не у всех историй счастливый финал, и, вопреки тому, что тебе могли рассказывать, у той — определенно нет. Мне жаль, но я не стану рисковать, чтобы это повторилось. Я не могу изменить судьбу твоих родителей. — Он помолчал. — Но я могу помочь иначе.

— Как? — подозрительно спросил Рив.

Хранитель не сводил глаз с Вири:

— Ты сказал, что не можешь так жить. Что ж, я могу заставить тебя забыть.

Она судорожно вдохнула:

— Можете?