Брэдан не убивал их родителей — это сделала она. Она не могла смотреть на него. Не могла смотреть на Рива. Даже на Хранителя не могла. Её разум был в смятении; горе было таким острым, а стыд таким всепоглощающим, что связать воедино хоть одну разумную мысль оказалось невозможно. Единственное, что она осознавала, — это хаос: она понятия не имела, что пошло не так с обелиском и почему она была так уверена в виновности брата. Ответы теперь были внутри неё, дверь к воспоминаниям отперта, но она не могла заставить себя вернуться туда — она была слишком раздавлена тем, что чувствовала сейчас.

Каменные стены, казалось, сжимались вокруг неё. Перед глазами всё плыло, она пыталась набрать в легкие воздуха, но каждый рваный вдох отдавался в горле, груди и сердце острой, как кинжал, болью.

— Вири? — раздался неуверенный голос Рива, словно доносившийся издалека.

Ей был нужен воздух.

Ей был нужен воздух.

— Вири, ты…

Комната закружилась, позывы к рвоте усиливались с каждой секундой. Ей нужно было бежать. Нужно было дышать.

И она сделала единственное, что могла.

Она побежала.

28

Вири вылетела из круглого зала, пронеслась мимо портала, сквозь вырубленный в стене проход, а затем помчалась по незнакомым каменным коридорам и крутым, опасным лестницам. Она слышала, как кто-то с отчаянием выкрикивает её имя, но не остановилась — не могла. Она отчаянно пыталась отдалиться от того, что только что узнала, ей нужно было время — осознать, подумать, понять.

Она не знала, куда бежит, лишь смутно осознавала, что находится в каком-то древнем замке. Окружение мелькало перед глазами размытыми пятнами: золоченые портреты, величественные статуи, искусные гобелены. Серебро и золото проносились мимо на уровне глаз, путь устилали густо-синие ковры, цвета сливались в гипнотический узор, пока она вслепую неслась всё ниже и ниже —

Наконец она вырвалась через двойные арочные двери в ледяную ночь, где воздух был густым от ароматов жимолости и жасмина. Быстрый, затуманенный взгляд подсказал ей, что она не покинула замок окончательно, а оказалась в небольшом внутреннем дворе-саду, окруженном каменными колоннами и другими древними башнями, подобными той, из которой она сбежала. Светлячки-мотыльки лениво парили в воздухе, порхая своими сияющими крылышками от странных мерцающих цветов к деревьям с биолюминесцентными листьями и кружась вокруг искрящихся грибов в траве. Лунный свет падал на трехъярусный фонтан в центре зачарованного сада, и в кристально чистой воде поблескивали переливающиеся рыбы.

Двор был невероятно красив и полон магии, но Вири едва замечала это. Она, пошатываясь, брела к фонтану, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Она задыхалась, хрипела — совсем как тогда, под властью призрака, — и была так же неспособна прочистить горло. Сад начал крениться, калейдоскоп огней вызвал такую тошноту, что она зажмурилась. Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором предстали родители, лежащие перед обелиском, глядящие в никуда.

Я убила их. Я убила их. Я убила их. Я убила…

— ВИРИ!

Чьи-то руки легли ей на плечи, возвращая в реальность. Её глаза распахнулись: перед ней, сверкая серебром, были глаза Рива.

— Ты должна дышать. Сейчас же!

Это была не просьба — приказ. Но Вири не могла ему подчиниться; красочный сад кружился вокруг, а зрение начало гаснуть по краям.

Рив выругался, поняв, что она не в состоянии слышать, и быстро сдвинул руку так, чтобы ладонь легла на её шею. Его взгляд не отпускал её, пока он направлял свой элликсен в её тело — словно жидкий солнечный свет, наполняющий вены. Покой пришел мгновенно, сверхъестественное спокойствие заставило её почувствовать себя сонной и мечтательной, ноги стали настолько слабыми, что Риву пришлось обхватить её второй рукой за талию, чтобы удержать.

— Дыши, Маленькая Тень, — прошептал он ей на ухо, когда она обессиленно прижалась к нему. — Просто дыши.

На этот раз она смогла выполнить приказ. Горло прочистилось достаточно, чтобы вдохнуть раз, второй, третий. Жгущие легкие остыли, наполняясь блаженно-сладким воздухом, сердцебиение замедлилось, зрение сфокусировалось.

Вскоре она почувствовала себя почти нормальной, но именно в этот момент…

Из её груди вырвался всхлип, затем еще один. Её тело содрогнулось под гнетом горя.

— Я… я… я… — Она плакала так сильно, что не могла выговорить слова, не могла поделиться тем, что показала ей память, что она натворила.

— Я знаю, — тихо сказал Рив. Он крепко обнимал её, его пальцы перебирали волосы, пока она рыдала у него на груди, пропитывая его рубашку слезами. — Я знаю.

— Ч-что случилось? — всхлипнула она. — П-п-почему они… почему они…

Умерли. Почему они умерли? Это она хотела знать, но слова снова подвели её.

Рив напрягся, но голос его остался мягким и нежным, когда он спросил:

— Как много ты видела?

Вири наконец удалось сдержать рыдания настолько, чтобы немного отстраниться, хотя она не нашла в себе сил отойти полностью.