— Решено, — сказал Хранитель, жестом приглашая Вири следовать за ним к камину с зеленым пламенем. — Это может вызвать дезориентацию — советую присесть.

Вири проигнорировала умоляющий взгляд Рива и полностью игнорировала Брэдана, опускаясь в одно из роскошных бархатных кресел рядом с Хранителем.

— Как я и говорил, это, скорее всего, будет ощущаться странно, — снова предупредил он. Его глаза вспыхнули ярче в свете магического пламени, когда он отставил кружку и взял её руки в свои. — Физически это не причинит боли, но разум — мощная штука, и он будет делать всё возможное, чтобы защитить тебя. Даже от тебя самой. Постарайся расслабиться. Так будет легче.

Это было невозможно, ведь Вири была напряжена не меньше, чем окружавший их камень, гадая, что могло быть настолько ужасным, чтобы она добровольно решила это забыть. Хранитель сказал, что она использовала свое желание семь лет назад, но был только один день в том году, который она хотела бы забыть, — и при этом она живо помнила каждый его трагический момент. Значит, что бы это ни было, это никак не могло быть связано с…

— Готова? — спросил Хранитель, прерывая её мысли.

Вири невольно метнула взгляд на Рива в поисках утешения, хотя знала, что не получит его. С тех пор как она села, он переместился и теперь прислонился к стене рядом с одним из окон. Скрестив руки на груди, он смотрел в темный лес с выражением странной покорности. На виске запеклась капля крови поверх затянувшейся раны, волосы были спутаны, а черная одежда — в клочьях после их опасного пути, но даже так, стоя там, купаясь в лунном свете, он выглядел невероятно — как мрачный герой из одного из любовных романов Уинтер.

Жнец. Монстр. Убийца.

Напоминание о том, кем он был, поднялось из самой глубины души Вири, вызывая острую боль, гремучую смесь гнева, отчаяния… и скорби. Она отвела взгляд, говоря себе, что не нуждается в его утешении. Не хочет его. Он лгал ей — или, по крайней мере, скрывал правду и позволял ей верить в ложь. Пришло время узнать почему, и она была уверена, что ответы заперты в воспоминании, которое украло магическое желание.

Крепче сжав руки Хранителя, она подтвердила: «Да, я готова».

Последнее, что она увидела перед тем, как комната расплылась, — это глубокий вздох Рива и Брэдана, опустившегося в одно из свободных кресел и мрачно уставившегося в огонь. Вири с опозданием осознала, что ей следовало связать его филлиумом, чтобы он не сбежал. Но казалось, он был столь же покорным происходящему, как и Рив, и намеревался дождаться окончания. В любом случае, связывать его было уже поздно: поток элликсена ударил по ней, мир перевернулся, и она исчезла из башни, оказавшись совершенно в другом месте.

В месте до боли знакомом.

Вири была уверена, что помнит каждую ужасную секунду своей церемонии Наделения, но теперь перед ней, уходя в безоблачное синее небо, возвышался грозный Южный обелиск. Вокруг него простиралось пустое пространство — ничто в сравнении с фермами вдали с одной стороны и лесным некрополем с другой. Обелиск невинно возвышался посреди ухоженного травяного круга, обрамленного изгородью из светящихся ангельских роз. Было тихо. Притягательно. Магически. Именно так, как нужно было детям, приходящим отдать свой элликсен — именно то, что нужно было увидеть десятилетней Вири.

Ведь вот она сама: подпрыгивая, идет рядом с Брэданом через проход в розах и замирает, с благоговением глядя вверх на обелиск.

Вири было странно наблюдать за собой маленькой, словно она была зрителем, а не участником событий. Она гадала, не эффект ли это магического желания, но не стала углубляться в раздумья — дыхание перехватило, когда из-за изгороди появился гораздо более молодой Рив, а следом за ним — Йорт и Амити Солейс.

Родители Вири.

Глаза наполнились слезами от ясности воспоминания: мама и папа были так близко, что она почти могла протянуть руку и коснуться их. Отец всегда был статным, высоким и гордым, с густыми медными волосами и бледно-голубыми глазами, как у Брэдана. Амити была поразительно красива: у неё были насыщенные каштановые волосы — как у Вири, только без серебряных прядей — и редкие лавандовые глаза, которые Вири унаследовала. И Йорт, и Амити были в алых охотничьих плащах поверх черной кожи — значит, после церемонии они должны были вернуться на службу, но сейчас всё их внимание было приковано к детям.

Вири думала, что помнит всё, что произошло дальше. В её воспоминаниях Брэдан подходил к обелиску, чтобы неохотно отдать свою магию, затем она делала то же самое, теряла сознание на мгновение, а придя в себя, видела родителей мертвыми, а брата — с черными венами на руках. Брэдан и Рив убегали до прихода Ноксов и охотников, оставляя её одну, брошенную, в мире, который рухнул на её глазах. Но сцена, разворачивающаяся сейчас… в ней было что-то иное. Словно спала пелена, и её разум перестраивался, открывая дверь, о существовании которой она даже не подозревала.