— Называй его Эрос, — говорит Иэн. — Не моделью. Из-за этого он звучит как товар.

— Так и есть.

— Он нечто большее. — Иэн пронзает меня своим острым взглядом. — Ты это знаешь. Не еби мне мозги.

— И не думала…

Он наклоняется ко мне почти интимно, и мои слова обрываются.

— Я хочу, чтобы ты написала эту книгу, потому что ты особенная, — произносит Иэн. — Твои идеи особенные. Но сегодня вечером ты не сможешь встретиться с Эросом.

Я разочарована, но не так сильно, как должна бы. Я ловлю себя на том, что все больше отвлекаюсь на близость Иэна, на его запах, на то, насколько он неожиданно горяч.

— Почему нет?

Уголок губ Иэна дергается.

— Я хочу, чтобы при встрече с ним ты была трезвой. Сегодняшний вечер — для веселья. Хочешь еще выпить?

Не представляю, зачем мне нужно быть трезвой при встрече с Эросом. Наверное, для того, чтобы в полной мере оценить, каким инженерным чудом он является, хотя я уверена, что оценила бы это в любой степени опьянения.

— Да, пожалуйста.

Иэн улыбается.

— Сию минуту.

3

К тому времени, как мы допиваем по третьему коктейлю, Иэн уже прошелся по всем базовым темам для светской беседы. Внезапно отклонившись от книги и Эроса, он начал расспрашивать обо мне. Откуда я, на кого училась, есть ли у меня домашние животные, как зовут моих родителей и — он всё-таки вытянул это из меня — что я на самом деле заказываю в баре.

Я больше не нервничаю и не держусь скованно. Это похоже на домашние посиделки с другом. Иэн странный, но умеет быть очаровательным, когда захочет, и я не против на него смотреть. Я не против того, как его глаза следят за моими движениями, как его взгляд задерживается на моих губах. И я чувствую себя интересной, впервые за долгое время. Может быть, вообще впервые в жизни. Я чувствую, что Иэн видит меня. Понимает так, как меня никто никогда не понимал. Он задает мне вопросы, которые моему бывшему не приходило в голову задать, пока мы не провстречались несколько месяцев. И вдобавок ко всему, ему даже нравится мой блог.

А волнение от завтрашнего дня, осознание того, что я встречусь с Эросом, поговорю с ним, гудит в моем черепе, как пьянящий наркотик.

— Стопку текилы? — спрашивает Иэн, поднимаясь с дивана с полуулыбкой на губах.

Я не могу понять, шутит он или нет. Он все так же безупречно ухожен, как и до того, как мы начали пить, лишь с легким намеком на растрепанность: один темный локон выбился и упал на лоб.

Если быть честной с самой собой, я хочу еще. Я хочу погрузиться в мягко освещенную дымку опьянения. Я хочу с головой уйти в это потворство своим желаниям, в это признание, которого я ждала всю свою жизнь. Но я также прекрасно понимаю, что нахожусь здесь по работе, и еще одна порция спиртного отправит меня прямо за грань.

— Я в порядке, но спасибо.

Иэн заговорщицки улыбается.

— Я никому не скажу.

— Завтра нам нужно рано встать.

— Все будет в порядке.

Он протягивает руку за моим бокалом.

Смех, полный ненависти к себе, грозит вырваться из моего горла. Я знаю, что произойдет дальше. Я знаю, кто я такая. Я знаю, какая я.

— Давай же, — уговаривает Иэн. — Давай.

Он широко улыбается, и я ничего не могу поделать с тем, как по коже бегут мурашки от этого зрелища. Он великолепно горяч.

Да пошло оно все. Я отдаю ему свой бокал.

Пока Иэн у бара, я встаю и иду к окну от пола до потолка. Я подхожу ближе к стеклу. Никогда раньше я не была так высоко. Дождь по-прежнему барабанит по стеклу, но держу пари, в ясный день отсюда можно увидеть океан. Интересно, стоит ли когда-нибудь Иэн здесь и смотрит на западную часть города в поисках вдохновения.

— Боишься высоты? — спрашивает Иэн.

— Не особо.

Я останавливаюсь в нескольких дюймах от стекла.

Полицейские дроны жужжат в ночи, их красные огни мигают подо мной, прожекторы сквозь густой туман светят на улицы внизу. Отсюда мне видно все. Город темный, но яркий, все его огни и цвета сливаются воедино на фоне возвышающихся зданий, и… о, блядь.

Я покачиваюсь, прижимая ладонь к стеклу. Либо я куда более пьяна, чем думала, что маловероятно, либо у меня внезапно развилась боязнь высоты. Перед глазами все плывет, а затем трещит и искрит, как экран старого телевизора. Городской пейзаж то меркнет, то вспыхивает вновь. Башни света исчезают и снова появляются под грозовым небом.

Сколько алкоголя было в этих коктейлях?

Страдая от головокружения, не доверяя своей способности удержаться на ногах, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к стеклу.

Это было ошибкой.