Я оглядываюсь через плечо. Фигуры нет. Холод сковывает грудь, и я снова прикладываю руку к черному стеклу. Красный свет сканирует меня, громко пищит и больше ничего не делает.

— Впусти меня, блядь, — бормочу я, не в силах остановить реакцию «бей или беги», которую мое тело решает запустить прямо сейчас.

Затем я понимаю, что это, возможно, не сканер для рук.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь глазом к черному стеклу. Красный свет чуть не ослепляет меня, сканируя зрачок.

Стекло вспыхивает.

Вз-з-з! Дверь отпирается.

Покалываемая адреналином, я спешу внутрь и позволяю двери захлопнуться за мной; замок решительно щелкает, вставая на место. Я оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть на улицу в поисках той фигуры.

Улица пуста, влажна и отражает импрессионистскую картину городского пейзажа.

— Господи, — бормочу я себе под нос. — Мне нужно перестать смотреть фильмы ужасов перед сном.

Я вижу блок лифтов справа и направляюсь к нему, решив не расценивать исчезающую фигуру как дурное предзнаменование. Вся эта мистическая херня может быть вредна в больших дозах; я предпочитаю ограничивать ее своим блогом. У лифтов я нажимаю кнопку вызова вверх и с болезненной ясностью осознаю свои голые, обгрызанные ногти. Мне стоило сделать маникюр перед приездом. Ногти адвоката были безупречными, блестящими и дорогими. Иэн Де Леон взглянет на меня один раз и выставит вон.

— Ты даже аренду позволить себе не можешь, Кит, — говорю я вслух, укоряя себя. — Не говоря уже о маникюре. Поэтому ты и здесь.

Но, если быть честной с самой собой, я бы взялась за эту подработку и бесплатно. Любой бы взялся. Моя писательская карьера вот-вот взлетит так, как я никогда не смогла бы сделать это в одиночку. В реальности мне пришлось бы отбиваться от тысяч титулованных писателей и журналистов только ради шанса написать эту книгу для Иэна Де Леона. Но он сам пришел ко мне. Он захотел именно меня.

Дзинь!

Один из лифтов открывается.

Я захожу внутрь и нажимаю кнопку пентхауса.

С моего тренча мерно капает на пол, пока я преодолеваю 153 этажа.

В лифте стоит абсолютная тишина, если не считать тихого гула движения вверх. Я пытаюсь выжать воду из своего пальто, когда на меня накатывает жуткое ощущение. На секунду мне кажется, что у меня дежавю. Будто я уже была здесь раньше, в этом самом лифте, а мои бледные пальцы точно так же скручивали темно-зеленую ткань подержанного тренча. Но не только это — я чувствую, будто ухожу под воду, будто падаю, погружаюсь на глубину, а мои глаза и уши заливает водой. И на долю секунды мне почти кажется…

Мне почти кажется, что весь мир мерцает и исчезает из виду. Словно все огни во вселенной погасли, и…

Мои уши болезненно закладывает.

Ощущение исчезло.

А лифт плавно, почти незаметно останавливается. Раздается мягкий мелодичный звон, и двери разъезжаются в стороны.

Я мешкаю на один вдох, дезориентированная. Я не привыкла ездить на таких скоростных лифтах. Перепад высоты и впрямь нехило ударил по мне. Но я здесь. И это волнение, реальность происходящего, смывает мою тревогу.

Я выхожу из лифта на плюшевый ковер и тут же замираю. Окидывая взглядом жилое пространство, первое слово, которое приходит мне на ум, — «безупречно». Я никогда не видела такой огромной и настолько визуально нетронутой гостиной. Это открытая планировка, сплошной хром, темное дерево и кремовые диваны странной формы, которые почти похожи на арт-инсталляции. На дальней стене, выходящей на запад, расположено одно сплошное окно от пола до потолка, сквозь которое фасады соседних небоскребов, сверкающие анимированной рекламой, светятся неоновыми пятнами, размытыми дождем.

Боже, тут все такое чистое. Я сейчас испоганю пентхаус Иэна Де Леона дождевой водой и уличной грязью. И вот, мои нервы снова начинают шалить. Но я отказываюсь им поддаваться. Я должна быть здесь. Я подписала контракт.

Однако встречать меня здесь некому, кроме разве что пустующего с виду пентхауса.

— Здравствуйте? — говорю я, наклоняясь, чтобы расшнуровать ботинки.

Я ни за что не стану разносить воду и грязь по дому миллиардера.

— Да, входите, — раздается голос из-за угла лифтовой зоны.

Предвкушение покалывает кожу. Я знаю этот голос. Это один из самых известных голосов в мире, а также один из самых богатых.

Я неловко скидываю ботинки. Мне их просто у двери оставить? А как же моя сумка?

— Мистер Де Леон, — говорю я, — куда я могу положить свои мокрые вещи?

— В коридоре слева есть шкаф. Входите, входите.

— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, чувствуя себя невероятно неловко.

Разве у него не должно быть дворецкого? И где его модель Эроса, раз уж она не встречает меня здесь? Может, он приберегает это открытие на потом.