Я поворачиваюсь к нему лицом. Он прислонился к дверному косяку, волосы падают на лоб, волосы на груди выставлены напоказ, эрекция тоже на всеобщем обозрении. У меня слюнки текут. Я ничего не говорю.

— Спокойной ночи, Кит.

У меня есть примерно две секунды, чтобы решить, какой именно идиоткой мне быть.

Он выпрямляется и начинает поворачиваться.

— Иэн, — выпаливаю я.

Он замирает и поворачивается ко мне, приподняв брови. В его глазах мелькает искра чего-то похожего на одобрение. Словно он тоже этого хочет.

— Не хочешь… — Я кусаю губу, наклоняя голову, чтобы указать на комнату позади меня, на кровать.

Он мешкает, и мое сердце замирает. Я не могу понять, о чем он думает, но он с минуту изучает меня, позволяя своему взгляду скользнуть от моих ног к груди, а затем к лицу, где и задерживается.

Боже, как я его хочу. Скажи «да», скажи «да», пожалуйста…

После долгого молчания, во время которого я едва не сгораю от самовозгорания, Иэн произносит:

— Спокойной ночи, Кит.

Затем он отворачивается и закрывает за собой дверь.

И я остаюсь стоять там одна, сгорая от возбуждения и стыда.

4

Я просыпаюсь вскоре после рассвета. Остатки сна растворяются в голове, как струйки дыма, и, моргая после пробуждения, я пытаюсь ухватиться за них, притянуть к себе ради утешения. Это был сладкий сон, знакомый, похожий на погружение в теплую ванну. Но я не могу вспомнить деталей. Все, что осталось в памяти — это чувство, обнимающие меня руки и осознание того, что я в безопасности.

Перевернувшись на живот, я стону в подушку, пока реальный мир вступает в свои права. А потом я вспоминаю прошлую ночь.

Я беру паузу, чтобы немного поупиваться смущением, глядя на окутанный густым туманом город. Дождь все еще идет. Голова болит, но с этим легко справится глоток воды.

Со стоном я скатываюсь с кровати и роюсь в своей дорожной сумке. Я так и не распаковала вещи как следует, и теперь моя сумка и пол вокруг нее выглядят как место взрыва. Найдя удобные джинсы и любимый свитер, я быстро одеваюсь, сунув диктофон в задний карман.

Пока я чищу зубы в примыкающей ванной, я разглядываю себя в зеркало, оценивая свои крашеные светлые волосы и темные корни. Я выделяюсь в этой дорогой обстановке, как вульгарное бельмо на глазу. Как бы мне хотелось отменить все ошибки прошлой ночи. Выпивку, поцелуй, это жалкое приглашение в постель. Но раз уж я начала загадывать желания, то с таким же успехом можно пожелать отменить и все остальные подобные ночи в моей жизни.

Вздохнув, я заплетаю волосы в слабую косу. Затем умываюсь, пару раз взмахиваю щеточкой туши и решаю, что и так сойдет. Если я буду слишком стараться, Иэн подумает, что я пытаюсь его соблазнить. Он и так уже так думает.

— Боже, Кэтрин, — говорю я вслух своему отражению. Мои глаза покраснели, бледная кожа покрылась румянцем от нахлынувших эмоций. — Ты действительно ничего не можешь с собой поделать, да?

Не в силах больше выносить собственный вид, я возвращаюсь в спальню и вяло смотрю в окно. Облака висят так низко, что почти давят на нас, а неоновая реклама подсвечивает их снизу. Я подхожу к окну, полная решимости побороть страх, который испытала прошлой ночью. Может быть, если очень постараться, я смогу по кусочкам собрать себя и превратиться в кого-то стоящего.

Я прижимаю ладонь к стеклу. Оно холодное, запотевшее от конденсата, и мне кажется, я почти чувствую дождь по ту сторону — хлещущий на ветру и ледяной.

Что-то пронзает меня всю сразу: Волнение? Ужас? Возбуждение? Я ахаю, закрываю глаза, и внезапно снова падаю. Лечу кубарем в утро, а горизонт подо мной кажется игольчатым. А затем поднимается бездна, поглощая городской пейзаж. Черная. Бескрайняя. Бездна — это трещина в небе или в моей груди, и меня затягивает в нее, медленно раздавливая под давлением, и я не могу…

В мою дверь резко стучат.

Я резко возвращаюсь в реальность, тяжело дыша.

— Секундочку! — отзываюсь я, садясь на край кровати. Делаю несколько глубоких вдохов, ожидая, пока уляжется адреналин. Это все высота. Ничего страшного. Я просто перестану смотреть в окна.

Когда сердцебиение наконец начинает замедляться, я иду к двери и открываю ее.

Снаружи стоит Иэн с дымящейся кружкой в руке. Этим утром он выглядит так же привлекательно, как и прошлой ночью, с уколом раздражения отмечаю я.

— Я подумал, что тебе может понадобиться помощь с ранним подъемом.

— Спасибо, — говорю я, забирая кружку. Он кажется… нормальным. Не избегает моего взгляда и явно не планирует вышвырнуть меня вон. Может быть, мои пьяные выходки и правда были не так уж плохи. К тому времени, как мы спускаемся вниз, мое настроение немного улучшается.

Я также не могу не заметить, что Иэн одет так же безупречно, как и вчера: в черные брюки и серую рубашку-хенли, похожую на кашемировую. Но, в отличие от прошлой ночи, на носу у Иэна красуются круглые очки.

Я сухо сглатываю, а затем делаю столь необходимый глоток кофе. Я была такой идиоткой, позволив ему поцеловать меня. Теперь, когда я знаю, какой он на вкус, я никогда не перестану его хотеть.