Блядь, еще бы. Я кусаю губу, чтобы сдержать то, что на самом деле хочу сказать, а именно — непрерывный поток слов и вопросов о модели Эроса, о том, что она значит, как может изменить нашу культуру в целом, о философских последствиях, о религиозных последствиях… но у нас на это есть целых три дня. И я полна решимости вести себя непринужденно, хоть пока и с треском проваливаюсь. Не хочу, чтобы он считал меня сталкершей, несмотря на то, что он сам меня сюда пригласил.

— Да, я тоже очень рада, — говорю я. Преуменьшение тысячелетия. И затем, потому что я просто не могу удержаться: — То, что ты делаешь в сфере робототехники — это просто срыв башки. Никто никогда…

Он поднимает палец, качая головой.

— Пожалуйста, без лести. Ты здесь не в роли подхалимки. Таких у меня полно. Предостаточно. Мы интеллектуалы, Кит. Ты и я. Пусть мир этого не видит, но у тебя есть идеи. Твой блог… ах, это напоминает мне кое о чем. Он щелкает пальцами и протягивает руку ладонью вверх.

— Телефон, пожалуйста.

— О, точно, извини.

Я все это время сжимала его в потной ладони. Я незаметно вытираю телефон о юбку и отдаю его, а слова Иэна пьяняще крутятся у меня в голове: Мы интеллектуалы. Ты и я.

Он усмехается, сверкнув белыми зубами, и бросает телефон в карман брюк.

— Вот теперь мы свободны, — говорит он. — Ничто не будет отвлекать, ничто не помешает.

Я не уверена, что на это ответить, поэтому просто улыбаюсь в ответ.

Я испытываю облегчение, когда он наконец заканчивает готовить наши напитки и протягивает один мне. Мне нужно расслабиться, пока он не передумал насчет всей этой затеи и не выставил меня за дверь.

— Скажи, что думаешь, — произносит Иэн, прежде чем отпить из своего бокала. Он закрывает глаза, принимая выражение полнейшего блаженства. — Вау, — бормочет он. — Вау! Нет ничего лучше. Ничего лучше.

Я делаю глоток, остро осознавая тяжесть бокала, того, что он, должно быть, хрустальный. Жидкость легко скользит по горлу, и я наслаждаюсь теплым жжением. У нее странное лакричное послевкусие, но пьется мягко.

— Мне нравится, спасибо.

— Хорошо, — говорит он. — Ты голодна?

— На самом деле, я умираю с голоду, — признаюсь я. Весь день я слишком нервничала, чтобы поесть. Но теперь, когда я здесь, потягиваю «Сазерак», мандраж проходит, и мой аппетит возвращается с удвоенной силой.

Иэн ухмыляется.

— Любишь стейки?

— Конечно.

Он указывает на меня пальцем.

— Дай угадаю. Медиум?

— Вообще-то с кровью.

Он смеется.

— Девушка в моем вкусе. Два стейка с кровью, сию минуту. Поговорим, пока я буду готовить.

Я иду за Иэном на прилегающую кухню. Стараюсь пить медленно, но каждый глоток меня расслабляет. А мне нужно расслабиться. Я сажусь за просторный кухонный остров с черной гранитной столешницей и наблюдаю, как Иэн умело передвигается по кухне, доставая продукты.

— Ты часто готовишь? — спрашиваю я.

— Почти никогда, — отвечает он. — Любишь картошку? Или салат?

— Люблю и то, и другое.

Он один раз хлопает в ладоши.

— И то, и другое! Умница. Итак. Книга. Каково твое видение?

— Оу, — вырывается у меня, застигнутой врасплох. — Я думала… в смысле, я ведь должна быть твоим гострайтером, так? Видение должно быть твоим. Тебе помочь с ужином?

Иэн, на полпути к тому, чтобы нашинковать головку чеснока, делает паузу и бросает на меня взгляд через плечо.

— Я сам справлюсь. Я очень привередлив в еде. И ты не гострайтер. Ты получишь полное авторство. Это биография, а не автобиография. Ты ведь читала контракт, так?

— Да, да, — торопливо говорю я, пока до меня доходит смысл его слов. Полное авторство. — Извини, я просто…

— Пей, — говорит Иэн. — Ты нервничаешь. Я понимаю. Странное здание, странный парень, который в нем живет, все странное. Понимаю. Но теперь мы друзья. Тебя это устраивает? Мы не коллеги, я тебе не босс. Мы друзья. Так что, рассказывай. Каково твое видение?

Я делаю еще один долгий глоток. Жидкость согревает меня от самого горла и до желудка.

— Честно говоря, я не особо об этом думала. То есть думала, но надеялась сначала увидеть модель Эроса и узнать о ней побольше. И побольше о тебе. Стандартом было бы, знаешь, ранние годы, затем карьера, а потом…

Иэн поворачивается ко мне лицом, недовольно размахивая ножом.

— Нет, нет. Ранние годы? Скукотища. Я хочу перейти прямо к сути. Книга начинается с Эроса. Он — тот, кто имеет значение. Все, что было до него, несущественно. Абсолютно несущественно.

Я отпиваю из бокала.

— Вполне логично.

Зачем он спрашивал о моем видении, если у него уже есть свое? Запах чеснока и лука бьет в нос, а алкоголь наконец-то заставляет меня раскрепоститься.

— Дело вот в чем, Кит: никто не делает того, что делаю я. Ни в искусственном интеллекте, ни в робототехнике, ни в секс-индустрии. Я на голову выше любого другого предпринимателя в стране, возможно, и в мире. Верно? Но это… это не книга. Книга — это ты. Твой взгляд на все: на меня, на Эроса. Твой разум — это нечто особенное. Ты как я. Ты видишь то, чего не видят другие. Тебе пюре или отварную?

Я пялюсь на него.

— Я… что?

— Картошку.

— Ох! Как захочешь, мне без разницы.