— Первый, кого мы знали… такой, как ты. Парень по имени Олли. Мы попытались посадить его и спокойно поговорить — в приятном, уединённом месте.

Тот, что слева и уже сунувший руку под пиджак, пробормотал:

— Двое наших — в кабинке за нами. Пистолеты у них уже в руках, держат под столом.

Правша сказал:

— С Олли мы тихо объяснили наши намерения, разложили по полочкам, почему ему выгоднее сотрудничать…

— …а дальше всё покатилось под откос, — сказал Левша.

Правша продолжил:

— Он сделал нашим ребятам кое-какое очень мерзкое дерьмо.

Их переброска репликами звучала так отрепетированно, словно номер Эбботта и Костелло — только совсем не смешной.

— Я не злой, — жалко сказал я.

— Что мы хотим, — произнёс громила, — так это чтобы ты дал нам надеть на тебя наручники: руки за спину — и чтобы мы вывели тебя к нашему фургону. Нам просто надо поговорить. Надо понять. Мы не хотим причинять тебе боль.

— Но причиним, — сказал Левша, — если ты начнёшь вытворять что-нибудь уникальное. Так что не хитри.

Правша утвердительно хмыкнул. Он говорил так тихо, что я едва расслышал его шёпот.

— Мы прострелим тебе голову. Все четверо. В прошлый раз это хорошо сработало.

Модель GQ с золотистыми глазами прошипел:

— Да-да, прекрасно. Очень хорошо.

Как вы понимаете, к этому моменту я был так напуган, что начал беспокоиться о прочности собственного мочевого пузыря.

— Послушайте, ребята, вы совершаете большую ошибку. Кем бы вы ни считали меня — я не тот.

Наблюдая нашу маленькую драму у стойки, никто не мог наверняка понять, кто эти люди; вполне могли решить, что это мафиозные громилы, которым я задолжал. Позже я узнал, что ISA ненавидят очень многие, так что, возможно, не имело бы значения, услышь кто-нибудь, как Левша называет своё ведомство.

Моё внимание так приковали Траляля и Труляля, что сама закусочная словно растворилась в тумане. Полагаю, они были так же сосредоточены на мне, что не заметили: персонал услышал достаточно, чтобы встревожиться. Команда Хейзел Бин — такие патриоты общепита, которые встанут за своего, — без слов и слаженно организовала спасение на моей стороне.

Достав из фритюрницы корзину хрустящей картошки, Джилл развернулась и швырнула раскалённое содержимое Правше в лицо.

Набрав из крана две кружки разливного пива по шестнадцать унций — якобы чтобы поставить их на стойку для официантки, которая просила, — Фил вместо этого плеснул сначала из одной кружки, потом из другой в золотистые глаза мужчины слева — ровно в тот момент, когда тип справа получил порцию картошки фри, которую не заказывал. Позади меня я услышал, как Пинки Кранкауэр сказала:

— Даже не думайте, — и вывалила поднос, доверху нагруженный грязной посудой, на колени агентам в кабинке.

Если бы неделю назад мы играли в «Что бы ты сделал?» и вы описали мне сценарий в закусочной Бинов, я бы сказал, что, скорее всего, крутанусь на табурете, поскользнусь и навернусь по дороге к входной двери — и меня схватят взбешённые агенты ISA. Но вместо этого я сам себя удивил: смахнул свой обед в сторону и перебрался через стойку, используя её как укрытие. Держась низко и шмыгая вдоль стойки, я проскочил мимо Джилл к кухне; она тем временем подсунула лопатку под недожаренную котлету, сняла её с жаровни — и запустила ею в лицо типу, который как раз вытирал из глаз картошку фри.

На кухне стояли холодильники, духовки и разделочные столы, а ещё там были Пепе Чавес и Тау Хуа.

— Куинн, дружище, — сказал он.

— Что случилось? — сказала она.

— Надо бежать, — сказал я и рванул мимо них.

У задней двери я сорвал с крепления огнетушитель и распахнул дверь, ожидая очереди из автомата.

Парень в переулке был в джинсах и гавайской рубашке, но крупный и настороженный.

— Эй, бой-о, — сказал он.

Нормальный человек не обращается к незнакомцу «бой-о», так что я решил: это ISA, — и без пощады залил его огнетушителем. Пока он шатался, как Фрости-снеговик, тающий под финиксским солнцем, я побежал на запад, таща огнетушитель с собой — на случай, если мне встретится ещё один перегревшийся федеральный служащий.

| 3 |

На северной стороне переулка, позади Dirty Harry Clean Now, фургон химчистки загружали освежённой одеждой — развозить по домам клиентам. Водитель — Хуан Сантос, который часто обедал в закусочной Бинов, — с грохотом захлопнул задние двери и увидел, как я бегу. С проницательностью первоклассного доставщика он мгновенно понял, что я удираю от опасности, и замахал мне, подзывая к пассажирской двери.

— Залезай, уносим ноги.

— Он — закон. У тебя будут неприятности.

— Я ем неприятности на завтрак, — сказал Хуан. — Всё равно он нас не увидит.