— Думаю, это задача, которую вы — с технологиями агентства у вас за спиной — сумеете решить. Мне это не по силам, но уж точно не вам. Хотя действовать нужно… без лишнего шума. Это между нами. Без третьих лиц.

Калафас хмурится и смотрит в пол, словно пытается распутать какой-то Гордиев узел.

— Как вы объясняете, что Мейс не попал на ваши записи с камер?

— Должно быть, он как-то захватил управление системой, заморозил камеры и просто прошёл мимо.

— Что говорит ваша охранная фирма?

— Сказали, это невозможно, — значит, их больше нет.

Калафас поднимает взгляд.

— Больше нет?

— Как я мог им доверять? Я вышвырнул их и велел немедленно прекратить обслуживание. Кэтрин порекомендовала другую компанию.

— Кэтрин Ормонд-Уоттли?

— Да. Компания со связями в АВБ, военный подрядчик, техника у них лучше, чем у тех, с кем я работал. Завтра установят.

— То есть сейчас охраны у вас нет?

— Видео нет, сигнализации нет, но через электронные замки никто не пройдёт.

— Майкл Мейс прошёл.

— Не думаю, что Мейс вернётся, — говорит Вудбайн. — А жаль. Хотел бы я, чтобы вернулся: был бы шанс по нему отработать.

Калафасу не нужно проходить через электронные замки. Он уже внутри.

Смотря мимо адвоката, он разглядывает зеркальный фокус с бесконечными отражениями. Бесконечный Дуранд Калафас — верное выражение его судьбы, а вот истина о перспективах Вудбайна совсем не та, что обещают зеркала.

— Слушайте, так что — да или нет? — спрашивает адвокат.

— Да или нет чему?

— Сделке.

— Безусловно. И вы не пожалеете, что доверились мне. Но тут ещё вот что насчёт Руди Сантаны.

Калафас делает паузу.

— Ему показалось, что, опоздав, я проявил к вам неуважение. Он сделал одну глупость, чтобы произвести на меня впечатление.

Выражение лица Вудбайна — изумительно многослойное: лёгкая, печальная досада; самый проницательный присяжный принял бы её за искренность.

— Мне нужны люди, которые могут быть связующим звеном между мной и зверьём с улицы, обеспечивающим поток товара. Сантана и Харрис не идеальны, но лучше я не нашёл.

— Понимаю. Но, думаю, вам стоит знать: Сантана назвал три имени, чтобы показать, насколько высоко вы стоите на лестнице.

Калафас повторяет эти имена. Брови адвоката ползут вверх.

— Для вашего же блага, мистер Вудбайн, вам бы поговорить с Сантаной о благоразумии.

— Поговорю, — заявляет Вудбайн. — Сразу же, как только вы уйдёте.

— А пока — этот транспондер привязан к вашему смартфону.

— К одному из них. Я держу его только для этого.

— Он мне понадобится.

— Он на кухне, на столешнице, — говорит адвокат, направляясь к выходу, мимо шезлонга в леопардовой обивке, бесконечно размноженного отражениями и предлагающего безграничное число лож для сосредоточенного созерцания бог знает чего.

Бывший спортзал, а ныне комната для медитации, кишит копиями Калафаса и Вудбайна, которые движутся к выходу из бесчисленных направлений, гибко складываются и выскальзывают из углов комнаты, отступают от двери в тех же отражениях, где одновременно идут к ней. Эти калейдоскопические образы могли бы сбить с толку, но Калафас не теряется: всё его внимание сосредоточено на действии, которое он должен совершить. В то же время этот стройный хаос из адвоката и нападающего во всех их вариантах мешает цели распознать опасность заранее.

Калафас достаёт из кармана маленький аэрозольный баллончик с хлороформом.

— Ах да, ещё одно, забыл сказать.

Вудбайн поворачивается, и Калафас брызгает ему в лицо. Все Вудбайны в комнате — любого размера, идущие или возвращающиеся в отражениях, — валятся на пол.

Уважаемый партнёр фирмы «Кравиц, Бенедетто и Спакман», чьи коллеги в этот момент заняты другими уголовными предприятиями, не мёртв — только без сознания, на полу комнаты для медитации. Пока что именно этого и хочет нападающий на него.

Когда Калафас входит в кухню, Руди Сантана и Харрис пьют скотч и смотрят телевизор, который выдвинулся из острова на моторизованном лифте. Они зачарованно пялятся на декольте какой-то актрисы и оживлённо спорят, больше ли у неё великолепная грудь, чем у другой актрисы, которой они тоже восхищаются и которую с удовольствием бы уложили в постель. На миг они не замечают Калафаса.