Другой машины у неё никогда не было, и на этом Explorer она намотала сто сорок тысяч миль, так что он почти как продолжение её тела, пока она маневрирует в яблоневом лабиринте, ожидая, что Майкл сотворит чудо. Несмотря на возраст машины, Нину меньше тревожит, что подведёт сам Explorer, чем то, что подведёт сад: что мёртвое дерево вдруг выдернет из размокшей земли гнилые корни и рухнет на неё. Несколько минут назад она объехала упавшее дерево, наполовину перегородившее перекрёсток. Несколько раз переезжала обломанные ветви, и они грохотали по днищу, но ветки были либо трухлявые, либо уже сильно надломленные, так что вреда не причинили. Везение вряд ли продлится долго.

Сзади справа в Explorer возникает дребезг. Может, повреждённое крыло разболталось.

Сбрасывать скорость нельзя. Плохие парни в своих гламурных тачках нашли другие проезды с севера на юг. Безрассудно ускоряясь, они снова выходят ей в параллель.

Что бы Майкл ни смог сделать, Нине нужно вырваться из сада. Ряды здесь упорядоченные, но местность коварная, и рано или поздно она подбросит ей такой сюрприз, от которого не уйдёшь.

И ещё ей нужно уйти вперёд достаточно далеко, чтобы выкроить пару минут и найти на машине транспондер-маячок, который они на неё поставили. Если быстро не найдёт, дальше они с Джоном пойдут пешком.

Дребезг усиливается и превращается в яростный стук.

* * *

У Кубы своя философия: думай позитивно, не притягивай к себе беду переживаниями. Алим к этой философии относится с презрением — для неё он знает словечко, которое услышал в одном фильме, когда залипал в стриминге, потому что не спалось. Магическое мышление. В отзывах писали, что фильм ржачный, но он был смешон примерно как геморрой. Там один дурак-актёр обвинил другого дурака-актёра в «магическом мышлении», и Алим сразу понял: это точное и важное понятие. Почти все, кого он знает, в той или иной степени этим занимаются: убеждены, что если во что-то верить, то оно от этого становится правдой. Для Алима такие люди полезны: как только понимаешь, в какой фантазии они живут, их легко направлять и использовать.

Философия Алима проще — чему улица научила, то и правда: дерьмо есть дерьмо, люди есть люди, и многих можно купить деньгами, виной или страхом. Так он и себя, и корешей держит подальше от тюрьмы — по большей части, — даже когда их стопки досье приходится хранить в папках с кольцами. Если политик или окружной прокурор хочет верить, будто ты жертва системы, — играешь жертву и фабрикуешь убедительные доказательства против обвинителя или против копа, который тебя взял. Если люди с магическим мышлением хотят верить, что ты борец с несправедливостью, — говоришь правильные слова и жертвуешь деньги или личное время группам общественных активистов, которые в это свято верят. А если, с другой стороны, у них хребет из масла и им хочется считать тебя всесильным и слишком опасным для конфликта, — подкрепляешь это ощущение, взяв страницу из «Крёстного отца» и подкинув им в постель отрубленную лошадиную голову. На деле это, конечно, не лошадиная голова и не постель. Иногда тебе рубят домашнего питомца и кладут в холодильник. Иногда твою любимую сестру неожиданно навещает крупный мужчина и восемь часов тихо и терпеливо объясняет ей, какой будет её жизнь, когда она ослепнет и станет парализованной. Иногда у соседа сгорает дом вместе с семьёй, а на похоронах к тебе подходит незнакомый скорбящий и на минуту задерживается, чтобы сказать, как ему будет ужасно жаль, если с тобой и твоими детьми случится что-то подобное.

А сейчас, поскольку Алим не верит в магическое мышление, поскольку он за реальность, за то, чтобы смело встречать любой вызов и добиваться своего, он достаёт Heckler & Koch Mark 23 — больше двух с половиной фунтов веса, магазин на десять патронов, заряжен .45 с цельнометаллической оболочкой, — серьёзную пушку, которую не таскают для того, чтобы постреливать крыс на городской свалке.

— Чёрт, Куба, мне плевать на это рысканье и заносы на скользкой, как лёд, грязи. Догоняй суку. Тарань её сейчас, или будут последствия.

— Последствия?

— Чего я сказал?

Лоб у Кубы вдруг покрывается влажным блеском.

— Иисусе, Алим.

— Не приплетай тут Иисуса.

— Хорошо.

— Не приплетай тут Иисуса!

— Понял. Всё понял.

— Тарань суку!

— Делаю, — говорит Куба и жмёт на газ.

— Останови её сейчас.

Даже если чувак тебе кореш и лучший друг, он всё равно должен где-то глубоко внутри тебя бояться, должен знать, что у тебя запал всегда короткий и уже горит. Иногда надо включать Джо Пеши — быть как тот псих, которого он играл в «Славных парнях». Иначе даже твой главный кореш может задуматься, что корона лучше сядет на него, чем на тебя. Как и всем, Алиму нужны друзья, но он никогда не забывает: лучший друг — это потенциально худший враг. Не полнолуние заставляет твоего кореша перекинуться на тебя оборотнем, а проявленная тобой слабость.