Грантворт вскидывает подбородок, ноздри у него раздуваются, как у выставочного жеребца, выходящего на соревнования по выездке, и он смотрит на Калафаса с тем презрением, которое сам считает испепеляющим.

— Вудбайн и Сантана в девять.

Он поворачивается и идёт через ресторан. Высокий, стройный, с выправкой дворцового караульного у Букингемского дворца, в безупречно сшитом костюме — квинтэссенция самого себя. Он думает, что хорошо играет в эту игру, но не понимает правил симуляции, в которой они существуют.

Триггер

В библиотеке дома в Корона-дель-Мар с видом на океан все книги белые — как и выбеленные полки из сикомора, на которых они расставлены. На корешках нет ни названий, ни имён авторов, ни логотипов издательств. Майкл берёт с полки несколько томов и обнаруживает, что родные суперобложки заменены плотным, но гибким белым веленем, точно подогнанным под каждый том. Триллеры Джанет Иванович и Дэвида Балдаччи, романы Джона Ирвинга и Дона Делилло, любовные романы Норы Робертс и нехудожественные книги на самые разные темы стоят вперемешку, без малейшего учёта жанра и предмета. Будто их купили на вес у букиниста — не для чтения, а чтобы они обозначали саму концепцию книги. Форма без облика. Тень без цвета. Это идея библиотеки — такой, какой она могла бы быть в виртуальном мире игры-шутера, где аватары слишком заняты убийством и тем, что их убивают, и читать им некогда, где единственное назначение библиотеки — стать сценой очередной жестокой схватки, во время которой белоснежный интерьер будет ярко забрызган кровью.

Среди триггеров данных, которые Майкл внедрил в подключённые к интернету системы, один установлен в АВБ. Он уведомляет его всякий раз, когда его имя и имя Дуранда Калафаса оказываются в письменных отчётах на расстоянии не более двухсот символов друг от друга или звучат в записанных заявлениях и разговорах с разницей не более тридцати секунд. Как сейчас. В его мысленном взоре вспыхивает голубой неон, указывая местоположение в архивах АВБ. Стоя с книгой в руке, он мысленно тянет этот голубой свет к себе, словно выуживает рыбу. Он открывает архивную аудиозапись разговора Калафаса с Джулианом Грантвортом, заместителем директора АВБ, состоявшегося всего несколько минут назад и только что пересланного Грантвортом единственному человеку выше него в агентстве. Если бы в библиотеке кто-то ещё присутствовал, они не услышали бы того, что слышит Майкл.

— Прости, что прерываю твой ужин, Дуранд, но, боюсь, в этом деле возникла заминка.

— Заминка. Что за заминка?

— Сегодня утром в три тридцать произошёл инцидент…

Майкл возвращает биографию в белой обложке на полку. В конце концов, все книги — белые книги: и мудрые, и глупые, с белыми обложками и белыми страницами. Мир читает, но помнит недолго, а ту правду, которую люди находят в книгах, чаще всего объявляют несущественной. Род человеческий, как сказал поэт, не может вынести слишком много реальности. Людям больше по душе заблуждения — заблуждения и уют виртуальной реальности.

— Вудбайн в бешенстве и требует, чтобы мы, по старой дружбе, нашли этого вора.

— Как будто мы его личная полиция.

— Я же сказал: он для нас ценный актив.

Майкл подходит к окну. Буря и вздымающееся море говорят об одной истине — не выдуманной мужчинами и женщинами, не такой, которую можно объявить устаревшей очередными так называемыми Новыми истинами, от которых у них жар в голове. Метавселенная — это не вселенная, а лишь смутная и искажённая тень, карикатура на величие пространства-времени. Как бы изощрённо ни были устроены виртуальные реальности — те, что люди выдумывают для себя сами, или те, что наколдованы техноволшебниками, — они всегда останутся пустотами, в которые смятённые души выливают себя без остатка.

— В общем, Сантана говорит, что человек, забравший те полмиллиона, шесть лет назад выступал свидетелем по тому делу — специалист по безопасности, который давал показания со стороны обвинения… Майкл Мейс.

Мужчины и женщины определённого круга — самодовольная элита, много знающая о том, что в данный момент считается важным, и мало понимающая в собственной человеческой природе, — мечтают о бессмертии через стремительную самоэволюцию в киборгов, о мгновенном доступе ко всем знаниям без труда учёбы, о богоподобной власти. Это ещё одна пустота, всего лишь новейшая версия фантазии об абсолютном господстве, погубившей за тысячелетия столько цивилизаций. Майкл — воплощение Сингулярности, но использовать свою силу так, как мечтатели мечтают использовать свою, он не собирается. Он хочет прожить достаточно долго, чтобы вернуть мир к реальности, прежде чем тот безвозвратно скатится в бред.

— У этого адвоката есть видео с камер, где Мейс?

— Нет. Он призрак, как и в той лаборатории в долине. Но у Сантаны есть фотография со времён суда.