Машина опускается на все четыре, будто собирается последовать за ними, но Майкл велит ей перейти в режим минимальной активности и ждать здесь. Сцену нужно оставить как есть, чтобы убийство Калафаса нельзя было приписать никому, кроме Магога.

Майкл треплет его по голове и говорит:

— Хороший пёс.

Все выстрелы прозвучали внутри, и стены приглушили большую часть грохота. Участок вокруг дома тоже служит буфером. Однако звук наверняка разнёсся, и кто-то уже сейчас пытается определить, откуда он пришёл.

Они грузят холодильные боксы в Range Rover; каждый берёт себе напиток, прежде чем захлопнуть крышку багажника. Калафас мёртв меньше трёх минут, когда они берут курс на Аризону.

Дом — охотник

Ройса Киннела так потрясли события, что, едва вернувшись домой, он моет руки до красноты, ставит в систему озвучивания на весь дом альбом успокаивающей нервы лёгкой фортепианной музыки, глотает таблетку прозака, заваривает чайник чая и открывает жестянку масляного печенья — его покрыли коричной глазурью и присыпали морской солью.

Прежде чем приступить к этой предрассветной трапезе, он спускается в комнату без окон в отделанном подвале, где нажимной защёлкой открывает тайную панель, а затем — обнаружившуюся за ней стальную дверь с мощной изоляцией. В любовном гнёздышке он срывает с кровати простыни и загружает их в стиральную машину, которую использует только для этой задачи. Он привередлив и не желает стирать свою одежду в той же машине, в которой стирает постельное бельё, на котором лежали женщины, которых он держит здесь.

Снова наверху, за кухонным столом, с чаем и печеньем, он сетует на утрату Леноры, которую держал в подвале семь восхитительных месяцев. Она была особенно хороша и, будучи должным образом обучена, именно настолько покорна, насколько ему требуется. Однако всему приходит конец: он человек, которому нужно определённое разнообразие.

Ройсу тридцать; он наследник трастового фонда, который избавляет его от необходимости работать. Но финансовая независимость приносит и тревогу: а вдруг те, кому ты вроде бы нравишься, на самом деле презирают тебя и любезничают только потому, что у тебя есть деньги? Свидания — опасное предприятие для молодого человека его положения. К счастью, у него есть навыки и смелость решать проблему с такими, как Ленора. Этот стиль ухаживания он принял в двадцать один год и за последние девять лет успел насладиться обществом двенадцати красавиц.

Эти отношения он завершает удушением — это менее грязно, чем большинство альтернатив, но ещё и бодрит по причинам, которые ему трудно объяснить. Он не выносит грязи, и когда не находится в комнате своей нынешней подружки, где проводит шестичасовые или восьмичасовые любовные марафоны, он много времени тратит на уборку дома. К счастью, домоводство ему нравится, так что держать прислугу нет нужды. В его жилище безупречно чисто. Ройс считает, что всё следует делать правильно — прилежно и аккуратно.

С одиннадцатью прежними подружками он, расставшись, удалял их из своей жизни с такой предусмотрительностью и заботой, что нашли лишь одну. До сих пор он не может понять, как Дженнифер — вторая Дженнифер, не первая, — всплыла в гавани Дейна-Пойнт воскресным утром, после того как в пятницу он уложил её в металлический дорожный сундук и похоронил в море — в десяти милях к югу оттуда и в девяти милях от берега. Сундук был стянут цепями, к которым он прикрепил шесть двадцатифунтовых гантелей; чтобы затащить этот груз на лодку, а потом поднять над бортом и спустить в воду, понадобилась гидравлическая тележка грузоподъёмностью в пятьсот фунтов. Верил бы Ройс в призраков — мог бы задуматься, не освободил ли дух Гарри Гудини труп Дженнифер по какой-то мрачной причине.

После удушения подружки он никогда не оставляет её там, где оставлял другую. Более того: двоих он увёз в Нью-Мексико, завернув в полиэтиленовые малярные плёнки, которые перед этим обрызгал смазкой, а потом сбросил в древние лавовые трубы — длинные тоннели шириной примерно в три-четыре фута, уходящие вниз сквозь сплошной камень; по ним когда-то, в эпоху задолго до появления человечества, извергалась лава. Эти красотки лежат на сотни — возможно, на тысячи — футов ниже любой вероятности быть обнаруженными. Ещё одну он кремировал в Аризоне: оставил в заброшенной церкви, которую поджёг.

Ленору он решил похоронить на общественной земле — в одинокой долине более чем в тридцати милях от дома. Место он подыскал заранее, ещё до того как задушил её, и проверил структуру почвы, чтобы убедиться: могилу можно будет без особого труда выкопать киркой и лопатой. Он почти успел опустить её в землю, когда появились роботы.