Вдали грохочет гром, и гроза расходует молнии где-то далеко, так что чёрные тучи прямо над ними лишь едва очерчиваются отблесками, бегущими по их водянистым извивам. Дождь льёт всё теми же нескончаемыми потоками. Луч Tac Light высвечивает бетонные ступени, уходящие вниз к берегу, который уже не кажется обычным, — камни и гальку пляжа, похожие на раковины какого-то ядовитого моллюска, — и воду озера, тёмную, густую, без пены, как загрязняющая жижа.

Бетонные ступени сменяются деревянными, ведущими к пирсу. Лис ждёт их наверху — промокший до нитки, совсем не лукавый на вид, а смелый и подбадривающий, как домашняя собака, которая двумя короткими лаями пытается передать всю срочность положения.

Идя вдоль стены эллинга, Кэти чувствует запах гниющей под пирсом рыбы — зловоние, которое даже ветер не в силах смести до конца. Другой запах, куда более слабый, сначала кажется просто химическим, но быстро узнаётся как бензин. Она останавливается, и Либби тоже замирает рядом. Даже проливной дождь не сразу смывает следы недавнего разлива топлива на досках пирса. Упрямые радужные разводы нефтепродукта плавают на плёнке дождевой воды — синие, зелёные, серно-жёлтые арабески, мерцающие в луче.

Когда Кэти выключает фонарь, впереди слева, у двери эллинга, виден тусклый свет. Веер бледного сияния то расширяется, то сужается, снова расширяется, снова сужается. Лис замирает в этом слабом полукруге, поднимает нос, вынюхивая какие-то запахи, а потом спешит дальше, к концу пирса.

Раньше Кэти не оставляла здесь свет включённым — тогда, когда обнаружила выбитый замок и пропавший подвесной мотор.

— Держись за мной, — говорит она.

Либби слушается, и они подходят ко входу.

Дверь качается под ветром, петли поскрипывают. Кэти прижимается лицом к щели, но никого не видит.

Крепко сжав AR-15 обеими руками, она стволом отжимает дверь. Быстро переступает порог, ведя винтовкой слева направо, — угрозы нет.

Лязг металла о металл и трещоточный звук заставляют её посмотреть к началу трапа. Штормовой накат, прорываясь под большими воротами со стороны озера, взбаламучивает воду в швартовочном месте; она бурлит медленно, как поганое варево в ведьмином котле. Отражения подвесных ламп, искажённые волнами, кажутся не поверхностными, а глубинными — будто там, внизу, шевелятся щупальцевидные существа нездешнего происхождения. Маленький каютный катер поскрипывает, налегая на кранцы, которые защищают его от ударов о стенки швартовочного места. На открытой палубе у транца высокий мужчина, склонившись, занимается делом — снова подсоединяет двигатель и топливный бак. Он роняет инструмент и выпрямляется, вытирая руки о чёрную форму; работа закончена, и он стоит спиной к Кэти, которая осторожно спускается по трапу. Мужчина поворачивается, вероятно, чтобы отдать швартовы, закреплённые на утках.

Увидев её, он реагирует не удивлением, а той холодной надменностью и едва скрываемым презрением, которые Кэти впервые пришлось вынести, когда они встретились у грота больше двенадцати часов назад.

— А, это вы, — говорит Роберт Зенон. — Я как раз собирался идти к дому и предупредить вас. Надо уходить. Объявлена эвакуация.

— Вы забрали мотор и оставили меня здесь.

— Только чтобы вы не ушли без меня. Я с самого начала собирался забрать вас с собой, когда придёт время уходить. Мой напарник, Хэмптон, разбил лодку, на которой мы сюда приплыли. Он был… заражён. И я не хотел, чтобы он сбежал на вашей.

— Если твоя винтовка лежит на палубе, даже не вздумай за ней наклониться. С AR-15 не обязательно быть чертовски хорошим стрелком, но я как раз такая, и я разнесу тебе голову.

— Моя винтовка в каюте, — он указывает в сторону носа. — Я вам не враг.

Выдержав долгую паузу и дав ему вдоволь насмотреться в дуло винтовки, она говорит:

— Пистолет у тебя на бедре. Достань его за рукоять левой рукой, только большим и указательным пальцами, и брось за борт.

— Моё удостоверение ISA — настоящее. Мы с вами на одной стороне.

Она стреляет один раз, кладя пулю так близко от его головы, что он наверняка слышит её свист в воздухе — даже сквозь треск выстрела.

Он вздрагивает.

— Чёрт! Вы угрожаете офицеру закона.

— Любому полицейскому на углу я, может, и доверюсь, если на нём форма. Но никаким законом, который вы там примете, меня не заставишь доверять таким, как ты. Доверие заслуживают. Бросай пистолет в воду — или я брошу туда тебя.

Переведя взгляд на Либби, уже спустившуюся по трапу, Зенон говорит:

— Это кто у нас, Сьюзи с дробовиком?

Он щурится, узнавая её.

— Ты. Ты их дочь. Какого чёрта ты сюда добралась из Оук-Хейвена?

— Не слушай его, — говорит Кэти девочке. — От него одни неприятности. Отойди от меня, милая. И от него тоже. Обойди швартовочное место и иди к носу катера.

Пока Либби идёт вперёд по мокрым доскам, Зенон напускает на себя начальственный вид и смотрит на Кэти умоляюще, но строго.

— Послушайте, вы не понимаете, что происходит. На Рингроке кризис. Здесь небезопасно.

— Молох, — отвечает Кэти. — Слияния, порождения, ядерный заряд, который может сработать в любую секунду. Кое-что я понимаю. Брось пистолет за борт.

Он недоверчиво снова смотрит на Либби.

— Они тебе сказали? Они рассказали ребёнку обо всём этом?