Кражу лодки можно было бы оправдать, если бы она точно знала, что женщина в доме уже не та, что прежде, что она стала слиянием, как Франческа, ещё внешне похожим на человека, но почти входящим в фазу распада. Однако если эта женщина не из них, тогда, украв её лодку, Либби обречёт её на смерть, когда военные ударят по Молоху на Рингроке — как Сара сказала, они непременно это сделают до полуночи, а может, и раньше. До полуночи осталось чуть больше двух с половиной часов, а раньше — это раньше.

Если Либби возьмёт лодку, она тем самым скажет: важна только она сама, — совсем как её родители, гениальность без эмпатии, без смирения. И что им это дало, кроме смерти?

Может, хорошие и правда умирают молодыми, как говорят, но кому хочется умирать, зная, что обращалась с людьми как с дерьмом? К тому же никто не живёт вечно — кроме, возможно, Молоха, — а кто в здравом уме захочет быть таким жутким ублюдком?

Стук в дверь

Из подвала снова поднимается низкий, долгий рокот. Кэти не только слышит его, но и чувствует ногами. Майкл Дж. перегибается через подлокотник своего стула и смотрит в пол. От вибрации в кухонном шкафу звякает стекло о стекло, а в ящике дребезжат столовые приборы.

Едва это явление проходит, Кэти начинает казаться, что в буре слышны голоса — женский и мужской, они кричат друг на друга, но слов не разобрать. В некоторые ночи ветер разговаривает в дымоходах, и это звучит как далёкие человеческие голоса — может, и сейчас так. Она приседает у кухонной топки, тянется внутрь и ненадолго открывает заслонку, но ничего определённого не слышит. Потом слушает у кухонного окна, не поднимая плиссированную штору и не распахивая створки. Со своего насеста на обеденном стуле лис наблюдает за ней, но, поскольку уши у него по природе всегда насторожены, Кэти не может понять, слышит ли он что-то, кроме бушующей бури.

Следующие за голосами выстрелы — это уже точно выстрелы, и они подтверждают: голоса ей не померещились, это был не обман ветра. По звуку она решает, что стреляли из дробовика. В чьих руках — представить не может. У Зенона и Райса были винтовки и пистолеты.

Четыре выстрела говорят о том, что, если кто-то и убит, убить его было нелегко.

Кэти ждёт, что будет дальше, и через несколько минут в дверь стучат — быстро, сильно, будто прикладом оружия.

Опасаясь, что кто-то может прострелить один или оба засова и осыпать прихожую осколками, Кэти боком подбирается к двери, прижимаясь спиной к стене и стараясь быть как можно менее заметной. Доходит до своей студии и становится в открытом дверном проёме, вне линии огня. После новой серии громких ударов, когда посетитель явно не собирается уходить, Кэти кричит:

— Кто там?

Толстый дуб, окованный железом, глушит голос, но слова всё же можно разобрать.

— Меня зовут Либби. Я с Оук-Хейвена. С ближайшего к вам острова.

Голос звучит молодо и испуганно. Искренне. Но это может ничего не значить.

— Что вам нужно? — кричит Кэти.

— Помощь. Мне нужна помощь.

— Какая помощь?

— Добраться до материка. Пока не поздно.

Доверию часто отвечают обманом. Такова природа мира в его долгом расчеловечивании.

В ответ на молчание Кэти девушка умоляюще говорит:

— Пожалуйста.

— Что это была за стрельба?

— Я убила человека.

— Какого человека?

— Он бы меня изнасиловал. Убил бы. И сделал бы кое-что похуже.

Сейчас идёт дождь; в то воскресное утро, у кафе-мороженого, он уже перестал, оставив на асфальте лужи.

— Сколько вам лет?

— Четырнадцать. Вы меня видели. Мы махали друг другу.

Тик-тик-тик когтей по деревянному полу. Лис подошёл ближе от кухни. Он смотрит на Кэти снизу вверх.

— Это вы делаете колесо на лужайке, — говорит Кэти.

— А вы рисуете. Я видела вас с мольбертом на вашем пирсе.

Учитывая загадочную природу этого мира, Кэти невольно думает: а что, если эта девочка — духовный двойник одной из её дочерей, посланный сюда, чтобы Кэти сделала для неё то, чего не смогла сделать для своих любимых Пенни и Реджины, и тем самым хоть немного полнее исполнила Обещание, данное Ави?

Она возвращается в прихожую, проходит мимо лиса к двери.

— Я впускаю вас.

— Слава богу. Спасибо.

Отводя первый засов, Кэти говорит:

— У меня оружие.

Девушка отвечает:

— Своё я не опущу.

— Вот будет глупо, если мы перестреляем друг друга.

— Я опущу, когда буду уверена, что вы человек.

Кэти замирает, положив пальцы на вертушку второго засова. Когда буду уверена, что вы человек. За последние тридцать с лишним часов её воображение забиралось в области, куда прежде никогда не заходило, а теперь ведёт её ещё дальше — по тропе темнее всех прежних. Она отпирает дверь и отступает на несколько шагов. Держа AR-15 наготове, говорит:

— Ладно. Входите, Либби.