Когда она заканчивает, он просит прощения за резкие вопросы, которые обязан задать. Что она хочет? Ей нужны деньги в качестве компенсации? Если деньги — то сколько?

— Мне нужна справедливость, — говорит она, — но мне её не дадут. Я хочу, чтобы виновных судили, но они выше закона. Значит, да: единственный способ причинить им боль — отнять у них то единственное, что для них действительно важно, — как можно больше их денег.

Он понимающе кивает. Поворачивает голову к виду за окнами. После задумчивой паузы говорит:

— Во время строительства этого здания погибли два отличных парня. Высотники, которые ходят по голому стальному каркасу небоскрёба, закручивают болты, варят, ставят распорки, — порода храбрая. Падение с тридцати или сорока этажей — это долгий полёт, несколько секунд, которые, должно быть, кажутся вечностью.

Он снова смотрит на Кэти.

— Вы понимаете, чем рискуете?

— Судебная тяжба обходится дорого. Я могу проиграть. Я это понимаю. Но им придётся вынести много дурной огласки, общественное презрение.

— Это очень влиятельные люди.

— После всего, что я потеряла, — что мне ещё терять?

Он склоняет голову.

— Вы знаете Эзопа? Басню под названием «Большие и маленькие рыбы»?

— Если и слышала когда-то, не помню.

Он смотрит на свои руки, сложенные на коленях.

— «Рыбак вытащил сеть, которую забросил в море. Сеть была полна самой разной рыбы. Множество маленьких рыбок начали проскакивать сквозь ячейки сети и уходить обратно в глубину. Большая Рыба возмутилась этой несправедливостью, но рыбак остался непреклонен. Всю Большую Рыбу поймали и втащили в лодку, а все маленькие рыбки спаслись».

Когда он снова встречается с ней взглядом, Кэти говорит:

— То есть вы думаете, мы сможем поймать этих людей… вытащить их наверх?

Он качает головой.

— Боюсь, смысл басни не в этом. Эзоп хотел сказать, что именно ничтожность маленьких рыбок и гарантирует им безопасность.

Он делает паузу, давая ей подумать.

— Если вы попытаетесь подать гражданский иск против этих людей, вы сделаете из себя Большую Рыбу.

Кэти выпрямляется в кресле.

— Пусть так. Я их не боюсь.

— Мой лучший совет — быть как можно меньшей рыбкой. Возьмите ваши накопления, наследство, выплаты по двум страховым полисам — и сделайте предложение за тот остров, который вы присматриваете.

Она не сказала ему ни слова ни о своих финансах, ни об острове, который рассматривала как убежище. И всё же он знает.

Опуская руки на подлокотники, он постукивает пальцами правой ладони — выражая нетерпение.

— Если вы найдёте юридическую фирму, настолько наивную, чтобы взяться за ваше дело, я ожидаю, что с вами случится смертельный несчастный случай ещё до того, как вы попадёте в зал суда, — возможно, даже до того, как вы успеете подать иск. Более того: я это гарантирую.

То, что Кэти принимала за сочувствие и доброту, оказывается самодовольным расчётом.

— Вы представляете их?

— Нет. Скажем так: они и я состоим в одном клубе. Они — мои. Вы — никогда.

Он встаёт из кресла, и она тоже.

— Вам кажется, что вы достигли дна. Поверьте мне: вам ещё очень далеко падать. Очень далеко. Вы даже представить не можете, что с вами может случиться при таком долгом падении.

Идеально подстриженный, отполированный мужчина лет тридцати с небольшим, в костюме за четыре тысячи долларов, с ровно половиной дюйма манжет, выглядывающих из-под рукавов пиджака, с золотым Rolex — золотой циферблат, вместо цифр золотые галочки — невозмутимый, как принц этого царства, провожает её к лифту и входит в кабину вместе с ней.

Пока лифт опускается, он говорит:

— Вы знаете басню «Тщеславный волк и лев»?

Какая бы ругань ни сорвалась у неё с языка, на него она не подействует — и лишь унизит её саму.

Он улыбается.

— Бродя у подножия горы на закате, Волк увидел свою собственную тень — увеличенную, сильно вытянутую. Он сказал: «С чего бы мне — такому огромному, почти в акр длиной — хоть каплю бояться Льва? Да меня должны провозгласить царём всех зверей». Пока он произносил эти гордые слова, Лев напал на него и убил.

Её сопровождающий делает паузу — лифт успевает пройти два этажа, — и затем говорит:

— Вы улавливаете смысл?

Кэти молчит.

— Слишком высоко о себе думая, грубо переоценивая свою силу и своё место в мире, Волк сам привёл себя к гибели. Не думайте о себе слишком высоко.

Он провожает её до второго подземного уровня парковки. Остаётся в кабине, пока она выходит.

Он говорит:

— Хорошего дня.

 

На страже

Кэти приносит из дома два протеиновых батончика, бутылку Diet Pepsi и бинокль. Быстро возвращается на ступени, ведущие к берегу, и садится на верхнюю.

Она намерена ждать, пока не увидит, как гоночная лодка с подвесным мотором отправится обратно в Рингрок, увозя Зенона и Райса. Ей нужно знать, когда её остров снова станет только её — и ничьим больше.

Последние чайки улетели.