Наконец, трём искателям истины было маловероятно столкнуться с кем-либо из персонала или с другими учениками. После наступления темноты редко кто выходил наружу — разве что в огороженный внутренний двор, — потому что существовал шанс быть растерзанным и выпотрошенным пумой или медведем. Возможно, отец Менгисту забыл, что у мальчишек определённого возраста запретные приключения могут вызывать такие химические реакции в мозгу, которые дарят состояние экстаза и подавляют даже страх быть съеденным заживо.

И вот друзья встретились в роще серебристых пихт, известной как Виселица директора. Ходили слухи, что много лет назад один директор, доведённый учениками до безумия, повесился здесь на дереве. Администрация это отрицала, и слух, скорее всего, был беспочвенным, но мальчишкам очень хотелось, чтобы он оказался правдой, а потому легенду было не задушить. В интересах школьного духа каждое учреждение такого рода обязано уважать подобные предания.

Рядом с Виселицей директора стояло большое одноэтажное строение, где дворники держали свои машины и оборудование. Поскольку в этой глуши воры и вандалы не были проблемой, двери никогда не запирали. Менгисту, Юрген и Бенни смогли раздобыть два мощных фонаря Tac Light, которыми техперсонал пользовался, когда в дальних закутках обширных чердаков школы искал летучих мышей и, время от времени, заткнутого кляпом и связанного первокурсника или второкурсника, которого во время недели дедовщины (четвёртая неделя каждого месяца) старшекурсники прятали там, решив закалить в нём психологическую выносливость и способность контролировать панику. Они также одолжили выдвижную лестницу и отнесли её к задней стороне лаборатории, которая стояла ярдах в сорока к востоку от Виселицы директора.

Всё это происходило под чеширской луной, висевшей над ними, как яркие зубы в перекошенной ухмылке, — словно луна знала, какой ужас сейчас откроется, и считала, что они заслужили страх за свои тайные делишки, связанные с нарушением правил. Воздух был прохладным и неподвижным. В окружающем лесу стояла жуткая тишина — будто медведи и горные львы подкрадывались через подлесок на цыпочках, чтобы не выдать себя, пока добыча ещё могла сбежать.

Две передние створки лаборатории были с прозрачными стёклами. У одного из этих окон Менгисту видел измученного Прескотта Гэлсбери. На следующий день оба окна изнутри заколотили досками. Во всём остальном здании стёкла были матовыми — так было всегда. Однако большой световой люк на крыше, видимый с третьего этажа Дома Фелтхаммер, казался прозрачным. Именно этот люк был точкой наблюдения в тайны лаборатории Кэтрин Бэйнберри-Смит, до которой Менгисту, Юрген и Бенни — считавшие себя здравомыслящими — были полны решимости добраться.

Металлическая лестница загремела, когда они выдвинули секцию, и один раз гулко ударила о водосточный жёлоб, когда они ставили её на место. Удар был громче грохота. Трое мальчишек замерли, готовые рвануть прочь в ночь, если их окликнут. Лунная ухмылка будто бы стала острее и презрительнее, но Бенни был почти уверен, что это ему мерещилось: нарастающее лунное издевательство.

Поскольку одноэтажное здание было широким, уклон крыши не был слишком крутым, а литая брусчатка, которой она была вымощена, не крошилась под ногами, как могла бы крошиться сланцевая кровля. Люк находился на южном скате, чуть ниже конька: двойной ряд из четырёх стёкол, каждое — два на два фута, в раме из того, что выглядело как нержавеющая сталь; стёкла разделяли шпросы из того же металла.

Отражение луны ухмылялось им снизу.

Тихие, как коммандос на разведке у вражеского объекта, возбуждённые собственной смелостью, настолько собранные, что даже не шептались, мальчишки на коленях сгрудились у верхнего окна и заглянули в глубины лаборатории миссис Бэйнберри-Смит. Темнота внизу не была полной. Тут и там на приборах непонятного назначения горели десятки крохотных индикаторов — красных, зелёных, янтарных, — но они почти не разгоняли мрак.

Менгисту прижал линзу своего Tac Light к стеклу, прежде чем включить фонарь. Так он избегал бликов от стекла люка и не давал слишком яркого света — чтобы преподаватель, если ему вдруг придёт в голову выглянуть из окна своей квартиры в Доме Сайкса, где жили сотрудники, не заподозрил нарушение комендантского часа.