— Всё нормально. Он был буйным пьяницей. Бил мою мать. Вечно лез в драки в барах. Рано или поздно он бы кого-нибудь убил. Я бы не удивился, если он уже кого-то убил, ещё до того, как появился этот стрелок в спину — в тот день, когда я строил лестницу на Луну из LEGO. Вообще-то, стрелок в спину мог оказаться ещё одним родственником, о котором я не знал. Из тех немногих людей в семье, которых я знал, все были либо убийцами, либо убитыми.

— А что с этим Талмиджем Клеркенуэллом? — спросил Боб.

— На видеовизитке он выглядел приятным. Милый старик в белом костюме. Он, похоже, искренне обо мне беспокоился. Но кто его знает.

— А твоя мать, — сказала Харпер. — Она не убийца.

— Откуда ты знаешь? — сказал Бенни. — Ты не знаешь. Моя мать… Ладно, не будем. Прошлое — это прошлое. Прошлое было ко мне недобро. Я о прошлом не говорю.

— Ты две минуты говорил о нём очень интенсивно, — заметил Боб.

— Стресс, — повторил Бенни. — Такое ощущение, будто я выпал из самолёта без парашюта. И куда ни посмотрю вниз — везде пожар, и его уже не остановить.

— У тебя очень красочный язык, — сказала Харпер.

Боб выпростался из табурета, залез под спортивный пиджак и вынул пистолет из поясной кобуры на правом боку.

— Мы сейчас идём в гараж? — спросил Бенни.

Натура Роберта Джерико была такова, что даже в тяжёлых, опасных обстоятельствах он умел себя развлекать.

— Ну, будь я твоей крови, я, пожалуй, мог бы убить тебя прямо здесь и сейчас, — сказал он. — Но в моей семье к убийствам относятся неодобрительно, так что я, пожалуй, вместо этого пойду в гараж и посмотрю на ящик из Бока-Ратона.

— Что мне делать? — спросил Бенни, подбирая клюшку для гольфа, которую до этого носил для защиты. — Как мы будем с этим справляться? Чем я могу помочь?

Харпер поднялась на ноги, а Боб сказал:

— Я пойду в гараж один, а ты потренируешь замах. Если твой невоспитанный нарушитель исчез, мы вместе осмотрим загадочный гроб Клеркенуэлла.

— Отстой, — сказала Харпер. — Я слушаю все разговоры, а потом меня отодвигают, когда дело доходит до действия.

— Это неподходящая ситуация для стажёра, — сказал Боб. — Потерпи, и я со временем найду тебе такую заварушку, где тебя вполне могут убить. Но я излишне осторожен, когда есть шанс, что правильное местоимение для преступника — оно, а не он или она.

— Если бы у меня был пистолет, — сказал Бенни, — я бы пошёл с тобой.

— Если бы у тебя был пистолет, — ответил Боб, — я бы его у тебя отобрал.

Бенни и Харпер проводили детектива в постирочную; там он настоял, чтобы они оставались на кухне. Они смотрели, как он проходит через небольшую комнату. Он убрал прямой деревянный стул, которым Бенни подпёр дверь в гараж, и замер, прислушиваясь. Затем открыл дверь, быстро переступил порог и исчез в том пространстве, где Бенни раньше оставил включённый свет. Дверь за ним закрылась.

 

Стресс

Здесь, на пороге постирочной, в воздухе слабо пахло стиральным порошком, отбеливателем и кондиционером для белья. Тёплый свет падал на две глянцево-белые стиральные машины с поднятыми крышками и на две глянцево-белые сушилки.

Бенни сказал:

— Толстяк Боб отличный парень.

— Боб, — сказала Харпер.

— Да. Его ничем не напугаешь.

— Это не совсем здорово, — сказала Харпер.

— Я хочу сказать, он смелый.

— Люди говорят, он весь в отца.

— Толстяк Джим.

— Джим, — поправила Харпер.

Несколько секунд, показавшихся несколькими минутами, они оба молчали. Из гаража не доносилось ни звука.

Держа клюшку для гольфа обеими руками и уперев её головку в пол между ногами, будто готовясь сделать решающий патт, Бенни спросил:

— У тебя нет пистолета?

— В этом штате трудно получить разрешение на скрытое ношение, если только ты не преступник; тогда оно у тебя как бы есть — неофициально. Когда я получу лицензию частного детектива, я вооружусь.

— Я как риэлтор никогда не думал, что мне понадобится огнестрел. Наверное, то же самое и для официантки.

— Даже работа официанткой нынче жутковата. Дважды людей, ужинавших на террасе «У Папы Медведя», грабили массово — вооружённые парни.

— Я не знал.

— Ресторан это не рекламирует. На еду и напитки спрос больше, чем на ужас.

— Может, нам стоит пойти посмотреть, что там происходит? — предложил Бенни.

— Когда Боб говорит сидеть тихо, ты сидишь тихо.

Следующие несколько секунд показались тридцатью минутами, и Бенни нарушил молчание:

— Ты назвала меня бойфрендом.

— Я?

— Раньше ты сказала: «Не включай тут Зигмунда, бойфренд».

— В таком контексте бойфренд — это как приятель или дружище. Ничего не значит.

— Я так и думал. Я не думал, что это что-то значит. Я не думал, что это намёк на подсознательное влечение.

— Никакого подсознательного влечения, о котором мне было бы известно, нет, — заверила она.

— Но тогда ты бы о нём и не знала.

— О чём?

— О подсознательном влечении, потому что оно подсознательное.

— Думаю, ты такой потому, что очень напряжён.

— Вот именно, — сказал Бенни.

— Очень надеюсь, что ты не такой, когда не на нервах.