Он бросился в прачечную. Запер дверь между гаражом и домом. Он понял, что уронил перцовый баллончик, но возвращаться за ним не собирался. Он влетел в столовую, схватил стул, притащил его в прачечную и подпер дверь в гараж. Он бросился на кухню, протопал по мусору и объедкам, схватил телефон, нажал «КОНТАКТЫ» и набрал Роберта Джерико. Когда детектив ответил, Бенни сказал:

— Помогите. Мне нужна помощь.

— Бенни? — сказал Толстяк Боб.

— Тут у меня… дело, — сказал Бенни.

— Дело?

— Ситуация. Совершенно безумная ситуация.

— Что происходит?

— Не знаю. Хотел бы знать.

— Ты где?

— Вчера Джилл Свифт меня бросила, и никто не перезванивает, и какой-то невоспитанный незваный гость устроил у меня на кухне жуткий разгром…

— Невоспитанный незваный гость?

— …и в моём гараже стоит гроб, и в нём что-то есть.

— Ты где? — снова спросил Толстяк Боб.

— Я дома. Раньше это был дом. Теперь не знаю, что это.

— Ты не похож на себя. Ты звучишь… почти сердитым.

— Я не сердит. Я не верю в злость. Я просто сбит с толку.

— Придётся загуглить, что это.

— И мне немного страшно тоже.

— Хочешь, я приеду?

— Было бы хорошо. То есть… если это не доставит неудобств.

— Я как раз собирался идти ужинать.

— Я не могу ждать пять часов.

— Это тот случай, когда надо звонить в полицию?

— Только если я не хочу оказаться в психушке.

— Просто сохраняй спокойствие. Спокойствие — это ты.

— Возьми, может, пистолет.

— Я всегда беру пистолет.

— Возьми пушку побольше.

Часть вторая

Харпер, крэггл и мальчик-жук

Ожидая, когда Толстяк Боб придёт ему на помощь, Бенни вспоминает соседа по комнате в пансионе

В свой первый день в Академии Брайарбуш тринадцатилетнего Бенни проводили в комнату, которую он делил с другим учеником, в Доме Фелтхаммер — одном из двух общежитий, которые вместе с другими зданиями образовывали квадрат внутреннего двора. Вторым общежитием был Дом Кентвисл. Во всех начинаниях — от спорта до академических достижений — мальчишки из Кентвисла соперничали с мальчишками из Фелтхаммера. Наставник Дома Фелтхаммер, мистер Дрю Драдж, представил Бенни его соседу по комнате, четырнадцатилетнему Юргену Спиру, и велел им пожать друг другу руки, а затем продекламировать гимн Брайарбуша и следом священную клятву верности Дому Фелтхаммер. Юрген Спир знал и гимн, и клятву наизусть, а Бенни пришлось читать их по карточке, которую дал мастер Драдж. Когда церемония завершилась, Драдж распорядился, чтобы мальчики рассказали друг другу о себе, и оставил их одних.

Просторная комната имела собственную ванную и два шкафа. В ней стояли две кровати, два стола со стульями, два кожаных кресла с пуфиками для ног, два небольших стула для посетителей и книжный стеллаж на четыре полки, установленный поверх маленького холодильника под столешницу.

Восседая в своём кресле прямо напротив кресла Бенни, Юрген Спир производил впечатление будущего капитана злой космической эскадры — такого, что выжидает, пока подрастёт достаточно, чтобы командовать звездой смерти и уничтожать целые планеты. Он был бледен, а чёрные волосы зачёсаны назад и зализаны Vitalis или другим маслом для укладки. Ногти у него были подпилены в острые кончики — напоминали когти одичавшей кошки. В его рыжевато-карих глазах было достаточно бордового пигмента, чтобы это нервировало, а взгляд был так же неприятен, как дула двух пистолетов.

Хотя Бенни был примерно того же роста, что и его сосед, и сложён спортивнее, он чувствовал себя проглоченным своим креслом, тогда как Спир, казалось, заполнял — доминировал — в точно таком же кресле. Торшер рядом с Бенни отбрасывал на него конус жёсткого белого света. Лампу рядом с другим мальчиком приглушили так, что она купала его в янтарном сиянии, собирая мягкие тени в глазницах и одновременно вызывая жутковатый отблеск в этих бордово-карих глазах — будто специалист по киношному свету потратил несколько часов, доводя сцену до совершенства. Оба окна были закрыты жалюзи, и по углам скапливалась темнота — как бесы, сбившиеся кучкой с дурными намерениями.

Хотя мастер Драдж велел им познакомиться, несколько минут ни один из них не произносил ни слова. Молчание Бенни было следствием слишком богатого странностями жизненного опыта: его страннометр был настроен так точно, что стрелку с самого рукопожатия с соседом прибило к крайнему делению шкалы — КРАЙНЕ ЖУТКО. Холодная сдержанность Юргена Спира подсказывала, что он понимает, как пользоваться силой молчания, чтобы делать людям не по себе и управлять ими.

Когда Спир наконец заговорил, его голос был мягок и теперь окрашен дружеской ноткой — и всё же Бенни представилось, как сворачивается кольцами змея.

— В тебе есть что-то особенное, Бен. Я вижу — что-то особенное. Ты такой спокойный. Собранный.

— Я просто обычный пацан, — сказал Бенни.

Улыбка Спира была заговорщической, словно их связывала общая тайна.