Гуглить Талмиджа Клеркенуэлла оказалось столь же успешно, как гуглить «мистера Никто Н. Никто». Он был даже не призраком. Казалось, его вообще никогда не существовало.

Когда Бенни сел на табурет у кухонного острова и открыл видеокарту Клеркенуэлла, экран не засветился. Это было автоматическое устройство без каких-либо органов управления. Очевидно, оно было запрограммировано на стирание после однократного воспроизведения.

Возможно, исчезновение Клеркенуэлла имело и другое объяснение, но единственный вывод, к которому мог прийти Бенни, заключался в том, что полковник предпринял шаги, чтобы племянник не смог вернуть странный контейнер — или то, что в нём было.

Медоточивый голос старика в воспоминании звучал более зловеще, чем в тот раз, когда Бенни услышал его впервые: «Что бы ни случилось, при любых обстоятельствах — не бойся. Нет причин бояться, хотя может показаться иначе. Верь мне».

Бенни обычно доверял людям до тех пор, пока они не давали ему повода не доверять. Иногда он продолжал доверять, пока не получал два — а то и три — повода им не доверять. Когда людям нельзя доверять, их трудно любить, а Бенни хотел любить людей. Любить людей было важной частью того, кто такой Бенни, — и кем он хотел быть.

Жизнь научила его: люди, которые не любят людей, несчастны и злы. Его отец, его бабушка Козима, один плачущий дворецкий и разные странные личности в Академии Брайарбуш были несчастны и злы — а в отдельных случаях и вовсе просто ёбнуты наглухо.

Закрыв мёртвую видеокарту и отложив её в сторону, Бенни сознательно решил продолжать доверять Клеркенуэллу до тех пор, пока не получит конкретных доказательств того, что доверие неуместно.

Смартфон лежал на острове — там, где он оставил его раньше. Некоторое время Бенни смотрел на тёмный экран. Потом взял телефон и включил его. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Единственное письмо было от Билла Пальмиры из Bank of America.

Как банкир, Билл никому не доверял, но при этом всё равно любил людей — а это было нелёгким фокусом. Он говорил, что может не доверять людям, но всё равно любить их — а некоторых даже любить по-настоящему, — потому что понимает трагическую природу человеческого удела.

Помимо того что Бенни был — или когда-то был — риелтором с полной мерой хватки, он покупал, ремонтировал и перепродавал дома, под которые Билл Пальмира выдавал краткосрочные ипотечные займы. Банкир был достаточно стар, чтобы годиться Бенни в отцы, не доверял ему ровно настолько же, насколько не доверял кому бы то ни было, но восхищался его амбициями и наставлял его с тем, что казалось искренней теплотой. Бенни искал запущенные дома в хороших районах для среднего класса — объекты, которые можно улучшить и быстро перепродать. Первый он перепродал через девять месяцев, получив прибыль шестнадцать процентов; второй — через шесть месяцев, заработав двенадцать процентов. Сейчас он был в эскроу по третьему дому — и эта перепродажа обещала стать самой прибыльной из всех.

Письмо от Билла было шаблонным уведомлением: ипотечная заявка рассмотрена, в займе отказано. Никаких объяснений. Никакого наставничества. Адресовано Бенджамину Юджину Кэтспо и подписано: Э. Уильям Пальмира — словно они никогда не добивались успеха вместе и никогда не смеялись над шутками друг друга, словно это — всего лишь ещё одна жалкая сцена в унылой человеческой трагедии.

Бенни позвонил. Дженнифер, секретарь Билла, с которой он не раз говорил, попросила его продиктовать фамилию по буквам. Дженнифер знала, как она пишется, так же наверняка, как знала, как пишется её собственная. Бенни всё равно продиктовал. Она попросила подождать. Он ждал. После долгой паузы его переключили на голосовую почту.

Что-то голодное

Бенни был в стрессе. Он знал, что длительный стресс способствует язве желудка с опасными внутренними кровотечениями, синдрому раздражённого кишечника, язвенному колиту, нейродермиту, повышенному давлению, болезням сердца, бессоннице, мигреням и сексуальной дисфункции — всему тому, что бабушка Козима с энтузиазмом и при помощи наглядных видео изучала вместе с ним в те времена, когда обучала его дома. С подростковых лет, чтобы уравновесить свои амбиции и трудоголизм, Бенни практиковал техники контроля стресса. Он медитировал, ходил на пилатес, занимался дыханием для спокойствия и вообще старался плыть по течению, держаться расслабленно и придерживаться принципа «будь что будет». Последние события проверяли его стойкость.

Физическая нагрузка надёжно снимала стресс, но возвращаться в гараж и пускать в ход циркулярную пилу, чтобы распилить доски от ящика на более мелкие куски, он не хотел. Неизбежно начнёт думать о странностях, что уже случились, одним настороженным глазом всё время косясь на контейнер размером с гроб, — и не успеет он оглянуться, как лопнувший капилляр в желудке начнёт хлестать кровью в таком количестве, что её хватило бы в качестве реквизита для фильма «Джон Уик».