Вместо того чтобы внушить мальчику стойкий ужас — или хотя бы фобию всего на свете, от тигров до койотов и сов, — эти мрачные уроки пробудили в нём сострадание к маленьким, безобидным существам, которых съедали, и жалость к хищникам, которых природа обрекла на жизнь насилия, требуя, чтобы для выживания они потребляли много белка. Тигры, наверное, приходили в отчаяние от необходимости убивать, убивать, убивать — но у них не было возможности стать веганами. Глубокая симпатия ребёнка и к добыче, и к хищнику раздражала Козиму. Более того, он упорно держался мысли, что то, как устроена природа, — как бы ни было это печально и страшно, — должно быть лучшим из всех возможных вариантов, потому что если бы существовал способ лучше, то именно так она уже и была бы устроена. Такое отношение не только раздражало его бабушку, но и приводило её в ярость. Хотя она купила ему чёрные кроссовки, на них были небольшие белые элементы рисунка — и теперь она уничтожила их водостойким чёрным Sharpie.

В следующие девять месяцев домашнего обучения они сосредоточились на географии, климатологии и строении планеты, чтобы Бенни понял, где, как и в какой именно степени человеческая и животная жизнь может быть оборвана ураганами, торнадо, цунами, наводнениями, гигантскими оползнями, метелями, ледниковыми эпохами с ледниками высотой в милю, лесными пожарами, землетрясениями и вулканами. Что для мальчика его возраста было вполне обычно, зрелище разбушевавшейся природы Бенни казалось скорее захватывающим, чем пугающим. Видеофильмы, которые Козима использовала днём на занятиях, стали для Бенни любимым вечерним развлечением. А что до жертв этих стихийных бедствий, он полагал, что они на Небесах, где природа не сходила с ума, — значит, там они счастливее, чем были здесь. Примерно в это время бабушка начала ругаться и пить больше, чем прежде было для неё привычно.

Для следующего этапа образования мальчика Козима особенно усердно взялась за биологию. Количество синдромов, состояний, болезней и травм, способных привести к инвалидности и смерти, было ошеломляющим, а длинные названия многих из них трудно было выговорить и ещё труднее запомнить. Хотя бабушка убеждала его в обратном, Бенни оставался уверен: ни одна из этих напастей его не постигнет. Она не понимала его отношения — а он не объяснял, что, заглянув в ствол пистолета, который держал убийца Большого Эла, и выжив, он чувствовал себя защищённым и предназначенным для долгой и интересной жизни. Вместо того чтобы внушить внуку тяжёлую ипохондрию, она пробудила в нём такую жалость к уязвимости человечества, что он подумывал о карьере врача. Примерно в это время бабушка начала время от времени доставать из таблетницы белую таблетку и запивать её водкой.

Собираясь перейти к теме человеческой жестокости и убийственной склонности вида, Козима заказала документальные фильмы об Освенциме, Дахау, Берген-Бельзене, советских лагерях ГУЛАГа, красных кхмерах, Гитлере, Сталине, Мао и других. Прежде чем эти поучительные материалы успели прийти, мать Бенни вернулась из круиза вокруг Южной Америки, во время которого капитан корабля поженил её и Джубала Кэтспо. Счастливая пара хотела обеспечить девятилетнему сыну Наоми любящую среду, и отчим усыновил его, после чего фамилия Бенни сменилась с Доккенфельдера на Кэтспо. Начался новый — и совершенно неожиданный — этап его жизни.

Нетворкинг

Бенни Кэтспо знал почти каждого риелтора, работавшего в верхнем ценовом сегменте рынка округа Ориндж. Со всеми он был в дружеских отношениях, а с несколькими — по-настоящему дружил. Благодаря превосходной памяти и искреннему интересу к людям он без особого труда помнил имена их супругов, детей и домашних питомцев. Он помнил дни рождения — не только тех, кто работал в «Сёрфсайд», но и тех, кто был в «Прекрасном доме» и в остальных пяти крупных фирмах, специализировавшихся на объектах стоимостью выше миллиона долларов. Это преимущество он приобрёл отчасти благодаря напору, но главным образом потому, что мир недвижимости казался ему таким же ослепительным, как Голливуд, агенты — такими же гламурными, как кинозвёзды, а сам бизнес — лучшим путём к успеху и настоящему счастью после бурного детства и подростковых лет. Он регулярно поздравлял конкурентов с продажами, которые хотел бы совершить сам, и искренне радовался их успеху, потому что верил: если это происходит у них, то может произойти и у него — если он будет упорно работать.