В любом случае он у меня в долгу. Когда он решил завязать с этой жизнью, я помог ему забрать его девочку. Её купили какие-то наглухо больные ублюдки, а Мэва наняли, чтобы «избавиться» от неё, когда они с ней наиграются. Вместо этого он решил оставить её себе. Я помог ему обустроиться в этом месте, и, наверное, я единственный человек из его прошлой жизни, который вообще знает, где он сейчас находится. Он полностью залег на дно, как только мы выкрали его девушку — ну, теперь уже жену.

Двадцать минут спустя мы паркуемся возле его дома. Нигде не горит свет: ни у него, ни где-либо еще в поле моего зрения. Должно быть, электросеть всё-таки легла, как и предсказывали в том экстренном сообщении.

Выйдя, я осторожно закрываю свою дверь и открываю заднюю. Ру всё еще спит, полностью истощенная кошмаром, который мы пережили прошлой ночью. Я нежно убираю волосы с её лица и наслаждаюсь умиротворением, которое вижу. Когда я беру её лицо в ладонь, она трется о нее и вздыхает, медленно приоткрывая глаза.

— П-привет, — её голос ломается ото сна, пока она потягивается, как кошка.

— Привет. В общем, мы остановились на ночь. Я знаю тут одного парня… Он, э-э, должен мне услугу. Можем переночевать у него сегодня.

— Ладно? — с сомнением произносит она, садясь и подвигаясь к двери. Я не знаю, сколько мне стоит ей рассказывать, чтобы не напугать её еще больше.

— Послушай, Мэв — парень со странностями. Если он дома, мне нужно, чтобы ты была паинькой. Не пялься на него. Не заговаривай с ним, пока он сам к тебе не обратится. И не разговаривай с его женой без разрешения. И, ради всего святого, не умничай.

— Так, тебе придется дать мне минутку, чтобы я, блядь, проснулась, прежде чем ты начнешь лаять на меня новыми правилами, — говорит она, отталкивая меня назад и соскальзывая с сиденья грузовика. Она потягивается и зевает, разминая затекшие мышцы, прежде чем наконец поднять на меня глаза. — Значит, давай проясним. Я не могу говорить, пока ко мне не обратятся; никакого зрительного контакта, никаких разговоров с его женой. Что-нибудь еще? Может, мне еще почистить ему ботинки и сложить белье?

— Вот и она, — бормочу я, проводя руками по маске на лице. Это ужасная идея. — Ру! Я серьезно. Мэверик не из тех, с кем стоит шутить, и я бы очень не хотел убивать его и его женушку. Я просто хочу привести себя в порядок и немного поспать. Пожалуйста, ты можешь вести себя прилично? Уверен, Мэверик не откажется одолжить мне клетку своей жены, если ты думаешь, что для тебя это слишком сложно.

— Что его жены!? — пронзительно вскрикивает она.

— Пошли, — вздыхаю я, игнорируя её вопрос и приоткрытый от удивления рот. Она всё поймет, как только мы зайдем внутрь. Я достаю из кузова наши спортивные сумки и запираю грузовик.

ГЛАВА 26

Ру

— Ты уверен, что не хочешь надеть на меня тот намордник, которым всё время угрожаешь? — спрашиваю я, идя за ним по дорожке на крыльцо.

— Не искушай меня, — рычит он, а я закатываю глаза, глядя ему в спину.

Я не жаворонок. И я знаю, что технически сейчас не утро, но после вчерашнего пиздеца я морально и физически истощена. К тому же я так сладко спала. Так что ему придется смириться с моей ворчливостью.

Не знаю, стоит ли воспринимать его всерьез или нет. Что за человек сажает свою жену в клетку? Он ведь не может быть настолько ужасным, верно? Он просто пытается напугать меня, чтобы я не закатила сцену.

Он поднимает металлическое дверное кольцо и стучит три раза. Мое сердце немного ускоряет ритм. Я не знаю этих людей. Я вообще людей не особо люблю. Но сейчас мало на что я бы не согласилась ради душа или хотя бы возможности обтереться у раковины и переодеться. Я уверена, что мы сейчас до смерти напугаем этих людей, заявившись сюда в таком виде, будто убили кучу народа, прежде чем заглянуть в гости.

Дверь распахивается, открывая взгляду высокого, угрожающего вида мужчину. В нем должно быть не меньше метра девяноста, судя по тому, как его голова почти достает до верхнего косяка. У него большие, широкие плечи и ледяные голубые глаза, которые сужаются в щелочки, когда он осматривает нас с ног до головы. Его здоровенная рука, обхватившая край двери, заставляет меня надеяться — ради его жены, — что его член не такого же размера. Костяшки пальцев слегка сбиты, скорее всего, от постоянных драк и тяжелой работы. Футболка плотно облегает грудные мышцы, по низу виднеются пятна от машинного масла. Рваные и перепачканные маслом джинсы обтягивают его массивные, как стволы деревьев, ноги.

— Призрак? — спрашивает он, высовывая голову за дверь. — Что с тобой, блядь, случилось?

— Дохуя чего. Давно не виделись, мудак. Я пришел за должком. Впусти нас, пока мы не разбудили мертвецов, и мы все не огребли проблем на свои задницы, Мэв, — говорит Призрак и, не дожидаясь ответа, протискивается мимо него, хватая меня за руку и втаскивая внутрь. — Запри дверь, чувак.