Как только я увидел, что она упала, я выхватил кусок арматуры из кузова грузовика и бросился следом. Мертвецы оттеснили толпу в лес, и в канаве её не было, так что, должно быть, её утащило вперед вместе с ними. Я шел за огромным стадом трупов, пока они не вышли на поляну и медленно не разбрелись в разные стороны.

Теперь я возвращаюсь по своим следам, обыскивая тела, оставшиеся после бойни на блокпосту, пока солнце начинает проглядывать сквозь деревья. Мертвецам плевать, мужчина ты, женщина или ребенок. Они рвали на куски всех без разбора. Я пытаюсь выкинуть из головы тела детей, но такие вещи имеют свойство выжигать клеймо в мозгу и оставаться там навсегда. Я не трогаю детей — мне плевать, насколько хороши деньги; даже у такого больного мудака, как я, есть черта, которую я не переступлю.

В море смерти, раскинувшемся на земле, мое внимание привлекает ярко-желтый «конверс». Молодая пара, припаркованная позади нас. Я помню, как она сидела в своей машине, закинув ногу на открытую дверцу. Она не выжила.

Но я не вижу на земле её тела; я вижу Ру. Мою маленькую смерть. Локоны блондинки на моих глазах превращаются в длинные черные волны с вплетенными розовыми прядями. Забрызганные кровью желтые кеды искажаются и становятся теми самыми черными ботинками, в которых она чувствует себя крутой засранкой.

Мне нечем дышать. Это не она. Я знаю, что это не она. Этого не может быть. Мой разум играет со мной в злые шутки. Сосредоточься! Выбрось всё из головы и найди её!

Тряхнув головой, чтобы прогнать мысленный образ её мертвого тела, я продолжаю идти. Я должен. Она не мертва, пока я не увижу этого собственными глазами. И я прочешу каждый дюйм этого леса, пока не найду её, если придется.

ГЛАВА 24

Ру

Как только солнце начинает пробиваться сквозь деревья, я выскальзываю из минивэна, стараясь никого не разбудить. Им ни к чему подвергать себя еще большей опасности из-за меня. Им нужно заботиться о детях.

Пробравшись обратно к грузовику Призрака, я забираюсь в кузов и роюсь в вещах в поисках чего-нибудь, что сойдет за оружие. Хотела бы я, чтобы мои клинки были при мне. Без них я чувствую себя голой, особенно когда мое тело в режиме боевой готовности. После побега из Аризоны я долгое время застряла в этом состоянии. Мои клинки стали для меня защитным одеялом. Даже поступив в колледж, я не смогла от них отказаться.

Отбросив в сторону тяжелые спортивные сумки, чтобы посмотреть, что под ними, я замираю, когда одна из них со звоном ударяется о борт грузовика. Сгорая от любопытства, что же внутри, я расстегиваю молнию. Ебаное БИНГО, сучки. Я распахиваю края, открывая взгляду целый арсенал оружия. Пистолеты, ножи, патроны, даже мачете и несколько ебаных гранат. Я, блядь, не знаю, чем зарабатывает на жизнь мой сталкер, но, черт возьми. Я никогда не любила заглядывать дареному коню в зубы, так что я, блядь, беру это. В буквальном смысле. Здесь есть несколько ремней и кобур, и, слава богу, они регулируются. Пару минут я трачу на то, чтобы всё на себя нацепить. Я отказываюсь от огнестрела, потому что помню по фильмам про зомби: шум привлекает зомби и может стоить тебе жизни. Понятия не имею, так ли это на самом деле, но не думаю, что мне хочется рисковать и проверять это сегодня.

Вооружившись до зубов, я закрываю сумку и прячу ее, прикрыв остальными. Когда я найду Призрака, все это нам понадобится. Я не хочу, чтобы кто-то украл единственное дерьмо, способное сохранить нам жизнь. Выбравшись из грузовика, я с хрустом приземляюсь ботинками на асфальт и срываюсь на бег, устремляясь вниз по канаве и в лес, сжимая в руке мачете. Земля всё еще усеяна телами, кровь и кишки разбросаны по траве, как украшения на Хэллоуин. Пройдет совсем немного времени, и они превратятся в то, что их убило. Логика подсказывает: раз они умерли примерно в одно время, то и вернутся все тоже одновременно, так ведь? Мне нужно найти его до того, как мы станем их первой трапезой в качестве немертвых мертвецов.

Добравшись до опушки, я сканирую взглядом землю в поисках любых следов Призрака. Его трудно не заметить. Он, блядь, здоровенный и носит маску.

Леденящий душу крик вырывается из моего горла, пронзая лес, когда меня накрывает ледяной страх. Окровавленные, мертвые пальцы женской руки смыкаются на моей лодыжке, едва не сбив меня с ног; ее челюсти лязгают, зубы клацают друг о друга.

— Нет! — кричу я, крепко зажмурившись, и инстинктивно взмахиваю мачете, отрубая ей руки по самые запястья, и они тут же меня отпускают. Однако она не останавливается; продолжает ползти, вонзая обрубки в грязь, пока я пячусь назад. — Призрак!

Паника грозит захлестнуть меня с головой, пока я пытаюсь найти выход из этой ситуации. Тьма застилает зрение, и я боюсь, что потеряю сознание и буду съедена заживо. Стук сердца колотит в ушах, заглушая рычание женщины, когда она поднимается на ноги — почти как олененок, впервые встающий на ножки. Ее голова склоняется набок, а белесые глаза бегают по сторонам, словно она не может ни на чем сфокусироваться. Пока ее взгляд не останавливается на мне, и она не бросается вперед.