— Ру! — Его голос раздается в моей голове, пока я падаю на задницу и отползаю назад, ерзая по мертвым телам, которые могут ожить в любую секунду. По крайней мере, если я умру, его голос будет здесь, чтобы меня утешить.

— РУ! Вставай! Беги! Мать твою, открой глаза и беги! — Мои глаза резко распахиваются, когда его голос звучит громче… четче… Он живой!

Он жив.

Он не мертв.

Он кричит на меня, и ничто на свете никогда не делало меня счастливее.

Я вскакиваю на ноги и с силой размахиваюсь мачете, всаживая его прямо в череп женщины. Лезвие застревает, когда я тяну его назад, но как только она рушится на землю, оно высвобождается из ее расколотого черепа. А прямо за ней стоит самое пугающе прекрасное зрелище из всех, что я когда-либо видела.

Призрак.

Он стоит там, похожий на ангела смерти, а с его металлической трубы капает багровая кровь. Его черная одежда пропитана кровью и грязью, а белизна маски запятнана красным.

— Ру, — шепчет он, сокрушая мою выдержку; мачете выпадает из моих рук, и я бросаюсь к нему. Он ловит меня, отрывая от земли, пока я утыкаюсь лицом ему в шею и обвиваю ногами его талию.

— Ты не мертв, — плачу я, шмыгая носом, как потерявшийся ребенок, который наконец воссоединился со своей семьей. Я всегда представляла, каково это было бы, если бы мои настоящие родители однажды появились, с действительно веской причиной, почему они инсценировали свою смерть и не смогли оставить меня у себя. Они бы умоляли меня простить их и обещали, что мы будем той семьей, которой должны были стать с самого начала. Когда я грезила об этом, я представляла, что чувства будут именно такими. Мечта, которая навсегда останется лишь мечтой.

Может, мои родители и мертвы, но Призрак — нет. Он живее всех живых и крепко прижимает меня к себе так, словно я — самое драгоценное, что ему когда-либо выпадала честь держать в руках. Словно он тоже думал, что потерял меня навсегда.

— Ты — моя смерть, Ру, — шепчет он мне в волосы. Холодок пробегает по моей спине, когда я пытаюсь собрать воедино внезапно нахлынувшее воспоминание, но у меня нет возможности спросить, что он имеет в виду, потому что вокруг нас раздается рычание.

— О, дерьмо, — шепчу я одновременно с тем, как Призрак говорит:

— Блядь! Нам нужно убираться отсюда.

Прижимая мое тело к себе одной рукой, другой он подхватывает оброненное мной мачете и срывается на бег в сторону дороги. Он перепрыгивает через шевелящиеся тела, пока лес проносится мимо нас размытым пятном.

Я крепко зажмуриваюсь и цепляюсь за него, как мартышка, пока в моей голове крутится только одна мысль:

Он не мертв.

ГЛАВА 25

Призрак

Прошлой ночью я чуть не потерял её. Снова. Я не могу описать тот ужас, который разорвал мои внутренности, когда я не смог её найти. А потом я услышал, как она кричит — зовет меня. Она звала меня, и это чувство было столь же неописуемым. Когда она запрыгнула мне на руки, я едва не сломался. Всё, чего я когда-либо хотел, — это чтобы она хотела меня… чтобы нуждалась во мне. И получив шанс сбежать и спастись, она предпочла остаться и искать меня.

Мы в пути с тех пор, как спаслись от того стада — не знаю, как еще это назвать. Целые семьи разрывали на куски в мгновение ока. Когда мы выбрались обратно на дорогу, остальные уже сбежали, военных нигде не было видно, как и минивэна с маленькими девочками. Остается только надеяться, что они выбрались, потому что от альтернативы меня тошнит. Жуткая картина того леса останется со мной на очень, очень, блядь, долгое время.

Исчезнувшие машины освободили для нас проезд на дороге, так что мы запрыгнули в грузовик, перескочили через разделительную полосу и вернулись к тому съезду, на котором мне следовало оставаться с самого начала.

Сейчас мы добрались до Алабамы, на один штат ближе к нашей цели. Ру спит на заднем сиденье. Она почти ничего не говорила о том, что случилось прошлой ночью, уйдя в себя, чтобы проанализировать каждую деталь. Я позволю ей посидеть в этом состоянии «оцепенения» еще какое-то время. А потом вытащу её оттуда силой, чтобы заставить со всем этим разобраться.

Ритмичное пиликанье на приборной панели дает понять, что скоро нам придет пиздец. Мало топлива. Я уже залил те пять галлонов, что лежали в кузове. Скоро придется остановиться на ночлег и попытаться найти бензин утром. Я не хочу рисковать и снова оказаться снаружи ночью.

Словно знак свыше, свет моих фар выхватывает большой зеленый указатель: «Джаспер, штат Алабама, следующий поворот направо». Не знаю, к добру это или к худу; возможно, это пока самая худшая из моих идей. Мэв непредсказуем — как пороховая бочка на минном поле. Я не хочу привозить Ру к нему, но прямо сейчас он может оказаться для нас самым безопасным вариантом. Будем надеяться, что семейная жизнь хоть немного сгладила его острые углы.