Он поправляет маску и слизывает меня со своего пальца. Я хочу попросить его снять маску, позволить мне увидеть, совпадает ли его лицо с тем, что я нарисовала в своей голове. Но не успеваю: он снова рычит, со звонким чмоканьем вынимает палец изо рта и опускается ниже, проводя языком по моей щелочке и втягивая мой клитор в рот. От этого ощущения мои бедра подпрыгивают на кровати, и я не могу сдержать вырывающиеся из меня звуки. Почти уверена, что стены у его друга не звукоизолированы, но я не могу думать об этом, когда Призрак пожирает меня, как изголодавшийся зверь.

Я не девственница, но никогда не чувствовала ничего подобного. Его рот, блядь, творит магию, и я подаюсь бедрами вниз, гонясь за ним, когда он отстраняется.

— Жадная девочка. — Он шлепает меня по киске и резко вводит в меня два пальца. Мои бедра снова взлетают над кроватью, поэтому он кладет вторую руку мне на лобок, прижимая к матрасу. Давление только усиливает эйфорические ощущения, толкая меня всё ближе и быстрее к разрядке.

Мои крики эхом отскакивают от стен комнаты, когда он сгибает пальцы, задевая внутри меня точку, которую никто и никогда не удосуживался найти. Этого слишком много и одновременно недостаточно. Я так близко, но мне нужно больше. Я хочу, чтобы он был внутри меня, но мне нужно, чтобы он сам принял это решение за меня. Я не могу умолять его, как он того хочет. Я цепляюсь за эту частичку себя, как за спасательный круг, но я так близка к тому, чтобы спустить всё в трубу и обнажиться перед ним еще больше, чем уже есть. Я просто… не могу. Пока нет. Это всё, что у меня осталось.

— Выбрось всё из головы, Ру. Отпусти. Себя, — требует он, толкаясь жестче, словно наказывая. — Я заберу твое удовольствие, нравится тебе это или нет. Я хочу каждую его каплю. Но будет гораздо лучше, если ты просто отдашь его мне.

Он проводит пальцами по моей точке G в такт своим толчкам, а когда его большой палец надавливает на клитор, я теряю всякий контроль; моя душа покидает тело. Оргазм накрывает меня с головой, внезапное, интенсивное напряжение взрывается, и я чувствую, как из меня льет потоком, пока моя киска пульсирует вокруг его толстых пальцев.

— О мой… Призрак, — мой стон получается долгим и прерывистым; я изо всех сил пытаюсь вернуть свою душу обратно в тело.

— Вот моя девочка, — рычит он, продолжая медленно вводить и выводить из меня пальцы, вытягивая каждую каплю моего удовольствия, как и обещал. Я чувствую себя невесомой, лишенной костей, балансирующей на грани потери сознания, когда он наконец вынимает пальцы и встает с кровати. Я не могу открыть глаза, но слышу шум воды в ванной, прежде чем матрас прогибается, и он проводит мягким, но прохладным влажным полотенцем по моей чувствительной плоти.

— Тшшш. Я держу тебя, — говорит он, когда от его нежности у меня вырывается тихий скулеж. Он отбрасывает ткань куда-то в сторону, заключает меня в объятия и прижимается ко мне. Я всё еще чувствую его, твердого как камень, позади себя.

— А как же ты? — спрашиваю я; мой голос ломается от хрипоты после тех нечестивых звуков, которые он исторг из меня несколько мгновений назад.

— Я в порядке, — шепчет он мне на ухо. Но прежде чем я успеваю возразить или запротестовать, он крепче прижимает меня к себе, а его рука скользит вверх и ложится на основание моего горла. — А теперь спи, Ру. Завтра долгий день. Тебе нужно отдохнуть.

Не думаю, что прямо сейчас от меня вообще был бы какой-то толк. Я чувствую, как погружаюсь в сон, прежде чем он успевает закончить фразу. Я едва осознаю его следующие слова:

— К тому же, ты об этом еще не умоляла.

ГЛАВА 29

Ру

Солнце пробивается сквозь полупрозрачные занавески, когда я разлепляю глаза. Здесь мирно и тихо… и холодно. Перевернувшись, я обнаруживаю, что одна в этой кровати, в незнакомой комнате, в доме, которого не знаю. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули потоком, и я приподнимаю мягкое одеяло и простыни, чтобы убедиться, что мне всё это не приснилось. Не-а. Я голая, на мне только ошейник, который приносит больше утешения, чем должен. Простыни холодят мою разгоряченную кожу, когда я перекатываюсь на сторону Призрака.

Где он, блядь?

Я наслаждаюсь ощущением чистых простыней, которые пахнут сиренью и весной. Понятия не имею, когда в следующий раз смогу положить голову на настоящую кровать, поэтому не спешу покидать безопасность и комфорт, которые она дарит. Я не знаю, где Призрак и что ждет меня по ту сторону этой двери. Я позволяю своим мыслям дрейфовать к событиям прошлой ночи — не к неловкому ужину или нашему любезному и довольно жуткому хозяину, а к тому, как Призрак довел меня до самого потрясающего оргазма в моей жизни.

К тому, как от его рук вспыхивали искры, заставляя меня хотя бы ненадолго забыть, что мира, который мы знали, больше нет. К тому, как он назвал меня «своей девочкой», и это казалось более правильным, чем всё остальное с тех пор, как…