— Ты тоже можешь устраиваться поудобнее. — Мне нравится видеть ее такой: растерянной и заикающейся в поисках слов. Кажется, она борется с собой, решая, хочет ли она спать полностью одетой, хотя мы оба знаем, что обычно она спит в чем мать родила.

Несколько мгновений она переминается с ноги на ногу у изножья кровати. К тому времени, как я возвращаюсь к постели, задуваю свечу и забираюсь под одеяло, она всё еще не сдвинулась с места.

— Что не так?

— Я-э-э… не доверяю себе в одной постели с тобой и без одежды. Можно я просто посплю на полу?

— Ложись в кровать, Ру. — Она точно не сорвется с крючка, хотя я горжусь тем, что она, по крайней мере, смогла признать это вслух. Прогресс.

Она еще немного мнется, на короткое мгновение заламывая руки, а затем издает глубокий вздох, подходит к своей стороне кровати, забирается под одеяло и устраивается так далеко от меня, как только может, чтобы не свалиться на пол. Я тянусь, выключаю лампу и жду.

Может, я и мудак, но я имел в виду именно то, что сказал. Ничего не произойдет, пока она об этом не начнет умолять. Но это не значит, что я не буду подталкивать ее к этой грани. Хотя, судя по взглядам, которые она на меня бросает, это будет скорее легкий толчок.

Она хочет меня — ну, Призрака, то есть меня, — но это шаг в правильном направлении. Просто она не хочет признаваться в этом самой себе. Что бы ее ни сдерживало, я выясню это и уничтожу. Я хочу ее полного подчинения — не до садистских крайностей, как у моего друга внизу с его украденной невестой, — но я хочу, чтобы она была целиком и полностью моей, потому что она сама это выберет.

— Я не кусаюсь — разве что ты вежливо попросишь, — дразню я ее. — Залезай в кровать полностью, детка.

Она пододвигается ближе к середине кровати, и я хватаю ее за талию, притягивая к себе. Тихий вздох, который слетает с ее губ, бьет прямо в мой член, который уже напирает на ткань боксеров. Она деревенеет, не двигается и даже не дышит, пока я прижимаю ее к себе и устраиваюсь поудобнее.

— Так-то лучше, — говорю я ей в волосы, прежде чем провести по ним рукой и убрать ее длинные пряди наверх, над нашими головами. Я утыкаюсь лицом ей в шею, вдыхая сладкий аромат ее кожи.

— Что ты делаешь? — Ее вопрос звучит с придыханием, пока она начинает беспокойно ерзать ногами в постели.

— Собираюсь спать. — Я зарываюсь глубже в постель, прижимаясь к ней. Я мог бы оставаться с ней вот так каждый день до конца своей жизни.

Она молчит, но не успокаивается; она продолжает двигаться, то подергивая ступнями, то беспокойно потирая ноги друг о друга. И всё, чего она этим добивается, — это того, что трется о меня.

— Что не так на этот раз?

— Я не могу уснуть.

— Конечно, можешь. Просто закрой глаза и отключи мозг.

— Не могу! — огрызается она, пыхтя так, будто я только что велел ей решить все мировые проблемы.

Я знаю, чего она хочет — что ей нужно. Она тоже это знает, но слишком горда, чтобы попросить об этом.

— Если тебе что-то нужно, детка, стоит только попросить, — произношу я ей на ухо, прежде чем приподнять маску, освобождая губы, и скользнуть ими по нежной коже ее шеи, покусывая и мягко целуя. Я просовываю руку под ее майку и чувствую тепло ее кожи, поглаживая ее живот и бедра, удерживая руку подальше от того места, где она ее хочет, и жду, пока она примет решение.

— Не заставляй меня умолять, Призрак. Просто возьми… пожалуйста.

ГЛАВА 28

Ру

Мое тело словно наэлектризовано. Я знаю, что официально, блядь, слетела с катушек, но в данный момент его руки нужны мне больше, чем воздух. Я могу пожалеть об этом завтра, когда над новым днем взойдет солнце и прольет свет на все мои плохие решения. Но почему-то это не кажется плохим решением. В реальности мы можем не дожить до завтра, и я думаю, что какая бы высшая сила сейчас ни насмехалась над миром, она бы хотела, чтобы я ушла хотя бы с одним оргазмом — или тремя. Может, я многого и не знаю, но я знаю, что руки этого мужчины ощущаются как жидкая молния, и прямо сейчас они нужны мне на моем теле.

— Не заставляй меня умолять, Призрак. Просто возьми… пожалуйста.

В ту же секунду, как слова слетают с моих губ, он рычит мне на ухо и скользит руками вверх, разминая и лаская кожу по пути, задирает мою майку и стягивает ее через голову. Он отбрасывает ее куда-то и вонзается зубами мне в шею, а затем перемещается позади меня, укладывая на спину и скользя вниз по моему телу.

Его губы посасывают и покусывают кожу по пути вниз, прежде чем он приподнимается, стягивает легинсы с моих ног и тоже швыряет их в темную комнату. Он совсем не нежен; его движения нетерпеливы и неистовы. Это именно то, что мне нужно. Без предупреждения он скользит пальцем вверх по моей щелочке, чувствуя, что именно он со мной делает.

— Посмотри на себя, детка. Ты истекаешь соками ради меня, а я едва к тебе притронулся, — рычит он; его голос подобен бархатному гравию. Мне кажется, этот мужчина мог бы прочитать мне брошюру о противозачаточных, а я бы всё равно захотела трахнуть его голос и нарожать ему детей.