Моя рука застревает в наручнике, когда я пытаюсь опустить ее вдоль тела.

Я воткну ему нож в ебаный глаз, если он не снимет эти наручники!

Мне просто нужно заставить его поверить, что я больше не собираюсь бежать. Я справлюсь с этим. Я ненавижу людей, но могу сыграть в хорошую девочку, если это заставит его ослабить бдительность ровно настолько, чтобы я смогла убить его или сбежать. Скорее всего, и то и другое.

Устроившись поудобнее, насколько это возможно, я изо всех сил пытаюсь понять, где мы находимся. Я выискиваю дорожные знаки, ориентиры — вообще всё, что может подсказать мне, как далеко мы от колледжа. Проблема в том, что я не из Луизианы. Я переехала сюда ради учебы после того, как сбежала из Аризоны. С тех пор как я здесь, я не вылезала за пределы кампуса и прилегающего городка. Я даже не знаю, находимся ли мы всё еще в этом штате. Вряд ли я была в отключке слишком долго после того, как этот мудак меня накачал. На улице всё еще темно, и нет никаких признаков того, что скоро взойдет солнце, так что прошло от силы пара часов. Мы ушли на вечеринку до полуночи и пробыли там совсем недолго. Достаточно долго, чтобы застать своего парня, трахающего мертвую девицу…

Подождите…

— Ты убил и Джоша тоже?

У меня даже не было времени осознать весь тот пиздец, который произошел до того, как этот ублюдок забрал меня. Он мне не отвечает — ну, блядь, конечно же, не отвечает. Я знаю, что он это сделал. Какого хрена происходит? Образы окровавленных глаз Джоша и мертвой блондинки снова всплывают на поверхность.

— Меня сейчас стошнит, — говорю я, бросая пакет с мармеладками на приборную панель и опуская стекло. Мне нужно выбраться из этого грузовика. Я не могу высунуться достаточно далеко, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Я не могу дышать.

Желчь подступает к горлу, а паника мертвой хваткой сжимает легкие. Я умру в этом грузовике с этим уебком в маске. Он выбросит мое тело на обочине какого-нибудь случайного шоссе у черта на куличках, и никто меня никогда не найдет. Стервятники будут обклевывать кожу с моих костей, пока ничего не останется.

В лицо бьет холодный воздух, я чувствую руки на своем теле, но не могу разлепить глаза. Я застряла в собственной голове, сражаясь за контроль над такой простой вещью, как воздух.

— Дыши, — требует низкий рык, пробиваясь сквозь туман моей паники. — Вдох и выдох. Вот так. Ты можешь дышать. Это так же просто, как набрать воздух в легкие и вытолкнуть его обратно.

Глубокий ритм его голоса успокаивает что-то внутри меня, рассеивая затуманенность чувств и возвращая в реальность. Две панические атаки за одну ночь. У меня их так давно не было; я этого не ожидала. Они прекратились через несколько месяцев после того, как я устроилась в колледже, и я наконец перестала оглядываться через плечо в страхе, что прошлое меня настигнет. Если бы они охотились за мной, то уже бы объявились.

— Ты в порядке, — успокаивает он меня; его пальцы мягко сжимаются на моем горле, а твердое тело прижимает меня к двери грузовика.

Я знаю, что он просто пытается помочь, но не понимаю почему. Я не догоняю. Зачем накачивать меня наркотиками, похищать, гнаться за мной по лесу и притаскивать обратно, когда я сбегаю, только для того, чтобы потом купить мои любимые вкусняшки и успокаивать меня во время панической атаки? Эмоциональные качели, которые устраивает этот ублюдок, просто смехотворны. Я чувствую себя так, будто застряла во сне, бегая по кругу в бесконечной петле под названием «Какого хрена сейчас происходит?».

Мне хочется ущипнуть себя, да так сильно, чтобы остался синяк, потому что мне, блядь, нужно проснуться. Это не может быть правдой. Я не могу быть здесь, застрявшая на обочине дороги с вроде как милым психованным похитителем, который так чертовски приятно прижимается ко мне и от которого пахнет так, что хочется его трахнуть.

Какого хрена со мной не так?

Весь остальной мир исчезает, когда я вытягиваю шею, чтобы заглянуть в его скрытые тенями глаза. Он такой высокий — больше чем на голову выше меня. То, как он возвышается надо мной, заставляет меня чувствовать себя защищенной. Единственный человек, с которым я чувствовала себя так же… нет. Я не буду об этом думать.

Я не могу думать о нем, пока в воздухе всё еще витают отголоски моей панической атаки.

— Кто ты? — мой вопрос звучит как сдавленный шепот, который почти уносит ветром. Я не жду, что он ответит. Он ни разу не отвечал, когда я спрашивала. Но он повергает меня в шок, когда его пальцы сжимаются на моем горле — не перекрывая воздух, а давая почувствовать тьму, бурлящую под поверхностью, — и, приблизив свои скрытые маской губы к моим, шепчет:

— Призрак.

ГЛАВА 11

Призрак