Оттолкнувшись от дерева, он натягивает поводок и разворачивается. У меня нет времени даже осознать, что он, блядь, сказал, прежде чем он начинает идти обратно к грузовику, таща меня за собой. Мой ботинок цепляется за корень дерева, потому что длиннющие ноги этого уебка не позволяют мне поспевать за ним достаточно быстро.

— А-а-а-а-а! — кричу я, когда сломанные ветки впиваются мне в ладони и прорываются сквозь дыры на легинсах. Мое падение заставляет его остановиться, и он шагает ко мне, нависая надо мной, как чертов гигант. Гигантский мудак.

— Посмотри на себя, — дразнит он, а я представляю, как вонзаю ему в глаз палку. — Ты так хорошо смотришься на коленях передо мной. В ошейнике и в ожидании моего приказа. Похоже, я всё-таки выбрал правильную сучку. — Он заходит мне за спину, а я смотрю вперед, как олень в свете фар. Видимо, его слова окончательно лишили меня дара речи. — Ползи.

— Ч-что? — заикаюсь я от его низкого, командного тона; в голове от всего этого дерьма сплошная каша.

— Раз уж тебе так нравится быть внизу, ползи обратно к грузовику.

Так. Приди, блядь, в себя, Ру!

— Черта с два я буду это делать, — огрызаюсь я, поднимаясь с колен. — Ты испытываешь судьбу, мудак. Я ни перед кем не ползаю.

Я отряхиваю руки, смахивая прилипшую грязь и мусор. Ему чертовски повезло, что я не упала туда, где только что пописала. Думаю, я бы выцарапала ему глаза. Одарив его приторно-сладкой улыбкой, которая, надеюсь, должным образом передает посыл «пошел на хер», я разворачиваюсь и марширую обратно к грузовику с решимостью большей, чем у дешевой шлюхи, когда приходит время платить за аренду.

Пусть катится ко всем хуям.

С меня хватит. Я больше не играю в его тупые мелкие игры. Мне плевать, как мое тело реагирует на него — эта сучка явно слетела с катушек, и ей нельзя доверять принятие решений. Но я не успеваю уйти далеко, как он дергает за поводок.

Моя спина врезается в его твердую грудь; он ловит меня, наматывая поводок несколько раз на руку, чтобы сократить расстояние. Его другая рука ложится на мою вздымающуюся грудь, и я знаю, он чувствует, как бешено колотится мое сердце. Он медленно скользит ею вверх, пока рука не останавливается прямо под кожаным ошейником.

— Можешь сопротивляться, если тебе от этого легче… но ты не сможешь спрятаться от меня. Я вижу всё. Я вижу тебя.

— И что же ты, по-твоему, видишь?

Его пальцы сжимаются на моем горле. Один за другим, нежно барабаня в такт моему бешеному пульсу. Он грубо хватает меня за бедро, цепь поводка холодит обнаженную кожу. Каждая клеточка моего тела кажется живой, покалывая и притягивая меня обратно к нему. Я не могу это контролировать. Я не могу это остановить — словно оголенный провод, от которого летят искры, способные сжечь этот лес дотла. Затем, так же быстро, как он притянул меня к себе, он отпускает меня, позволяя цепи размотаться с его руки, и делает шаг назад.

— Иди, — рычит он, игнорируя мой вопрос. Его голос звучит еще глубже и грубее, чем раньше.

Поскольку я не доверяю себе и боюсь сделать всё то, в чем клялась, что не сделаю, я подчиняюсь; мои шаги медленные и уверенные, пока я пытаюсь укрепить стены вокруг себя. Он не просто вторгается в мое личное пространство. Кажется, будто сама его сущность проникает в мои вены, путая мысли и заставляя меня терять контроль над собственным телом.

Может, он прав. Может, он действительно видит меня. Но это просто тревожно и чертовски жутко. Он мой сталкер и мой похититель. Он буквально накачал меня наркотиками, выкрал из единственного дома, где я когда-либо чувствовала себя в безопасности, и тащит меня бог знает куда — чтобы сделать бог знает что. Мне нужно держать голову на плечах. Я не могу позволить себе увязнуть в тех безумных вещах, которых жаждет мое тело. Я изучала этот вопрос. Это реакция на травму, которая иногда возникает у людей, прошедших через то же дерьмо, что и я. Я не могу доверять своим чувствам и уж точно не могу позволить телу принимать решения.

Просто веди себя послушно, держи рот на замке и придумай, как из этого выбраться.

Когда мы возвращаемся к грузовику, он тянется мимо меня, открывая заднюю дверь. Он встает позади меня, но не прижимается, пока отцепляет поводок от ошейника.

— Залезай, — грубо говорит он, засовывая цепь в карман на дверце. Его грузовик большой, и, учитывая надувной матрас, заполняющий пространство, сзади получилось спальное место размером с полутораспальную кровать. По крайней мере, я смогу немного поспать и, надеюсь, завтра буду лучше держать себя в руках.

Отбросив одеяло в сторону, я кидаю подушку к противоположной двери и вытягиваюсь. Приподнявшись, я смотрю на него, стоящего снаружи грузовика, и реальность ситуации бьет меня прямо в лицо. Здесь только одно спальное место. И мы будем лежать далеко не на достаточном расстоянии друг от друга.