Решив довериться чутью, я поворачиваюсь и вытягиваю шею, чтобы вглядеться в тени, где, как я чувствую, на меня смотрят его глаза.

— Ладно.

Он мгновение смотрит на меня в ответ, слегка наклонив голову, словно пытается определить, действительно ли я останусь на месте. Без предупреждения он разворачивает меня, впечатывая спиной в виниловую обшивку дома и пряча еще глубже в тенях.

Он выхватывает лезвие из ножен на моем бедре, и пульс удваивается, колотясь в груди, как колибри. Он скользит острым концом вверх по моему телу, медленно проводя им по бедру, по линии таза, затем по животу. Когда оно достигает моей груди, он усиливает нажим. Мое дыхание перехватывает, когда крошечные капельки крови образуют тонкую линию в ложбинке декольте.

Он так близко, что проникает в мои чувства, и у меня кружится голова. Это временное отвлечение заканчивается, когда из-за угла дома выходит жуткий мужик; его хриплое дыхание звучит как мокрая наждачка, а сам он волочит за собой ногу.

Здесь что-то по-настоящему, блядь, не так. Я слегка трясу головой, пытаясь прогнать туман похоти, который нагнал на меня незнакомец в маске. Наверное, это всё еще наркотики в моей крови. Вот почему я так на него реагирую. Он прижимает лезвие плашмя к моим губам и шепчет:

— Ни звука.

Он поворачивается к мужчине, заслоняя его от меня. Я слышу, как тот шаркает ближе; его дыхание звучит еще более тревожно — дребезжащее и сдавленное. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, когда его хриплое дыхание превращается в безумный визг.

Я не могу сдержать крик, который вырывается из меня, когда мужчина в маске бросается на него. Я застыла, хочу зажмуриться, но не могу. Их тела с глухим стуком сталкиваются, и я не знаю, на что надеюсь… может, на то, что они убьют друг друга?

Лгунья.

Где-то очень, очень глубоко внутри я чувствую связь с этим человеком, и я знаю, что не хочу, чтобы он пострадал. В этом нет никакого смысла, и я не могу это объяснить.

Терапевту действительно стоило бы покопаться в моей голове.

Да. Именно это я и сделаю, когда вернусь в кампус. Уверена, Мэл и Ноа от этого офигеют. Я предпочитаю вытрахивать из себя чувства, а не валяться на уютном диване какой-то суки с одеялом для эмоциональной поддержки и рассказывать ей обо всем пиздеце, что со мной не так.

Беги, сучка.

Мой инстинкт самосохранения наконец срабатывает, вбивая в тело хоть каплю здравого смысла. Он отвлекся на этого урода. Мне нужно, блядь, возвращаться в школу и проверить, как там друзья. Я не могу играть в прятки с чокнутым похитителем, независимо от того, чувствую ли я с ним какую-то связь или нет. Широко раскрыв глаза, я вижу, что мой похититель сидит верхом на парне на земле. Я едва успеваю осознать, что он наносит ему удар за ударом ножом, прежде чем до моих ног доходит сигнал, и я срываюсь с места в направлении заправки. Лес, может, и дает укрытие, но эта маленькая вылазка оказалась провальной. Я попытаю счастья с теми, кто может оказаться внутри магазина.

ГЛАВА 7

Призрак

Я убил больше людей, чем хотелось бы считать, но этот уебок просто не подыхает. Я перерезал ему горло, искромсал весь торс, даже вонзил нож в сердце, а он всё лезет на меня. Здесь происходит что-то по-настоящему, блядь, не так. Я думал, что слухи в соцсетях — это вброс, но когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, вытаскивая клинок Смерти из его сердца, он резко садится.

Какого хрена?

Я не паникую. Не ломаюсь под давлением. Моя работа — буквально убивать людей и следить за тем, чтобы они оставались мертвыми. Но паника всё равно заливает мои вены, когда я вижу, как Смерть проносится мимо нас, делая в точности то, что я велел ей не делать. Мелкая дрянь. Я не смогу её защитить, если она не в состоянии следовать Простым. Блядским. Инструкциям. Когда я её поймаю — а я её поймаю, — я выпорю её так, что задница будет гореть.

Кровь покрывает мое тело, пропитывая одежду. Этот ублюдок должен быть мертв. Нет никакой логической причины, по которой он мог бы подняться на ноги, потеряв столько крови. Мой взгляд цепляется за приличного размера камни, окаймляющие цветочные клумбы вокруг крыльца.

Оттолкнув от себя этого мудака, я сую нож в карман толстовки и бросаюсь к клумбе, хватая самый большой камень, какой только могу. Этот «немертвый» парень снова прямо за мной, двигаясь быстрее, чем это вообще возможно, учитывая, что на мне столько его крови.

Резко развернувшись, я снова валю его на землю, усаживаясь верхом на его изувеченный торс. Камень впечатывается в его лицо, кровь брызжет во все стороны, пока я продолжаю бить снова и снова, сокрушая его череп. Адреналин приходит на смену страху, и я не останавливаюсь, пока вся его голова не становится похожей на раздавленную тыкву, а тело наконец не перестает двигаться.

Нужно бить в голову.