"Дело Аннемари?" Бирн этого не ожидал. Он думал, что услышит о какой-нибудь рыбацкой лодке, планах на дом на колесах или, может быть, о той стандартной схеме, которая есть у всех полицейских, когда однажды покупают бар в каком-нибудь тропическом месте, куда девятнадцатилетние девушки в бикини ходят на вечеринку на весенних каникулах, - план, на который, казалось, никто никогда не клюнул.

"Да", - сказал Бригам. "Я в долгу перед Ричи. Черт возьми, город в долгу перед ним. Подумай об этом. Его маленькую девочку убили на нашем участке, и мы не закрываем его?" Он грохнул бокалом о стойку, обвиняюще поднял палец к миру, к самому себе. "Я имею в виду, что каждый год мы открываем папку, делаем несколько заметок, кладем ее обратно. Это нечестно, чувак. Это чертовски нечестно. Она была всего лишь ребенком."

"Ричи знает о твоих планах?" Спросил Бирн.

"Нет. Я скажу ему, когда придет время".

Примерно на минуту они замолчали, слушая болтовню, музыку. Когда Бирн снова посмотрел на Бригама, он снова увидел тот отстраненный взгляд, блеск в его глазах.

"О Боже", - сказал Бригем. "Они были самыми красивыми маленькими девочками, которых ты когда-либо видел".

Все, что мог сделать Кевин Бирн, это положить руку этому человеку на плечо.

Они стояли так долгое время.

Бирн вышел из бара, свернул на Третью улицу. Он подумал о Ричи Дицилло. Ему стало интересно, сколько раз Ричи держал в руке табельное оружие, охваченный гневом, яростью и горем. Бирн задавался вопросом, насколько близко подошел этот человек, зная, что если кто-то заберет его собственную дочь, ему придется долго искать причину, чтобы продолжать.

Добравшись до своей машины, он спросил себя, как долго он собирается притворяться, что ничего не произошло. В последнее время он часто лгал себе по этому поводу. Этой ночью чувства были сильными.

Он что-то почувствовал, когда Уолт Брайэм обнял его. Он видел темные вещи, даже почувствовал какой-то запах. Он никогда бы не признался в этом никому, даже Джессике, с которой за последние несколько лет делился практически всем. Он никогда раньше ничего не нюхал, по крайней мере, в рамках своего смутного предчувствия.

Когда он обнимал Уолта Бригема, то почувствовал запах сосновых иголок. И дыма.

Бирн сел за руль, пристегнулся, вставил диск Роберта Джонсона в CD-плеер и уехал в ночь.

Господи, подумал он.

Сосновые иголки и дым.

20

Эдгар Луна, спотыкаясь, вышел из таверны "Олд Хаус" на Стейшн-роуд, его желудок был полон Йенглинга, а голова - дерьма. Той же пережаренной ерундой, которой его мать насильно пичкала его первые восемнадцать лет жизни: он был неудачником. Он никогда ничего не достигал. Он был глуп. Прямо как его отец.

Каждый раз, когда он превышал лимит на одну бутылку пива, все это возвращалось обратно.

Ветер пронесся по почти пустой улице, хлопая его брюками, заставляя слезиться глаза, заставляя его остановиться. Он обернул лицо шарфом и направился на север, навстречу шторму.

Эдгар Луна был невысоким лысеющим мужчиной, покрытым шрамами от прыщей, давно избавленным от всех болезней среднего возраста - колита, экземы, грибка ногтей на ногах, гингивита. Ему только что исполнилось пятьдесят пять.

Он не был пьян, но и не так уж далек от этого. Новая барменша, Алисса, или Алисия, или как там ее, блядь, звали, в десятый раз остановила его. Кому какое дело? Она все равно была слишком старой для него. Эдгару нравились девушки помоложе. Намного моложе. Всегда нравились.

Самой младшей - и лучшей - была его племянница Дина. Черт возьми, сколько ей сейчас, должно быть, двадцать четыре? Слишком старая. С избытком.

Эдгар завернул за угол, на Сикамор-стрит. Его встретило обшарпанное бунгало. Прежде чем он успел достать ключи из кармана, он услышал шум. Он развернулся немного неуверенно, слегка покачиваясь на каблуках. Позади него на другой стороне улицы на фоне сияния рождественских огней вырисовывались силуэты двух фигур. Высокий мужчина и коротышка, оба одеты в черное. Высокий выглядел как урод - коротко остриженные светлые волосы, гладко выбритый, если спросить Эдгара Луну, он выглядел немного неженкой. Коротышка был сложен как танк. В одном Эдгар был уверен , они были не из Винтертона. Он никогда не видел их раньше.

"Ты, блядь, кто такой?" Спросил Эдгар.

"Я Малахия", - сказал высокий мужчина.

Они преодолели пятьдесят миль меньше чем за час. Теперь они находились в подвале пустующего жилого дома на севере Филадельфии, в центре квартала заброшенных жилых домов. Почти на сотню футов в любом направлении не было ни единого светофора. Они припарковали фургон в переулке за кварталом домов.

Роланд тщательно выбирал место. Эти сооружения вскоре должны были быть восстановлены, и он знал, что, как только позволит погода, в этих подвалах начнут заливать бетон. Один из его прихожан работал в строительной компании, которая отвечала за бетонные работы.