Медицинского образования у меня, разумеется, не было. Ресторан — это не больница. Но кое-что из книжек я помнила твёрдо: в местных, судя по всему, вполне себе средневековых условиях лучше лишний раз прикинуться слабой, чем бодрой.

— Что-то мне совсем худо, — жалобно протянула я. — Мутит, и кружится всё.

Лекарь пощупал мой лоб, хмыкнул.

— Что же, тогда как минимум неделя вам нужна, чтобы прийти в себя. Иначе дорогу можете и не пережить.

— Вы же скажете об этом леди Мейбель? — слабым голосом спросила я лекаря.

— Всенепременно, леди, — закивал мужчина.

Неделя — это уже кое-что. Неделя — это целая жизнь, если знать, что с ней делать. За неделю рушатся государства. Что уж говорить о планах мачехи с королём.

Когда лекарь ушёл, я повернулась к нянюшке.

— Нянюшка, расскажи мне про леди… — я запнулась, — про мачеху.

— Про леди Мейбель? — Нянюшка понизила голос. — Так она, как батюшка ваш погиб, так сразу себе прежний, девичий титул вернула, чтобы значит её новая власть-то не тронула. Но так и живёт во дворце, и дочка её при ней.

— Её дочь? Не моя сестра?

— Её, какая она вам сестра! Вы принцесса, а она так, баронесса. От первого брака дочь.

— Противная она, селёдка, — нянюшка, судя по всему дочь мачехи недолюбливала. — Недавно кронпринц приезжал, так леди Мейбель уж так старалась, чтоб Луиза ему приглянулась… — Она наклонилась ближе и зашептала совсем тихо: — Да только не женится он на ней. Даже теперь, когда его батюшка от вас отказался.

Я откинулась на подушки и начала складывать картинку.

Мачеха, у которой родная дочь, которую позарез надо выдать замуж повыгоднее. И падчерица — последняя из королевского рода, живая помеха.

— Нянюшка, а если бы король от меня не отказался, то кронпринц смог бы жениться на …

— На Луизке-то? Нет, конечно! Кто бы им разрешил. Церковь такого не одобряет, — пожилая женщина поджала губы.

Ага, вот и конфликт, — подумала я, — падчерица могла стать королевой, но тогда родная дочь «мимо». И вдруг эта падчерица оказывается на лестнице в башне, куда никогда не ходила.

Значит, король отказался не просто так. Кто-то очень постарался, чтобы невеста показалась ему не годной. А потом эту невесту понесло в загадочную северную башню — и очень удачно она там и головкой-то и шмякнулась.

Но одно я уже знала точно.

— Принеси мне зеркало, нянюшка, — попросила я.

Зеркало оказалось тяжёлым, зато большим, и я разглядела себя от макушки до плеч. И присвистнула бы, умей я свистеть.

Из зеркала на меня смотрела очень юная блондинка. Правильные черты, красивые серо-зелёные глаза. Вот только за круглыми, как у хомяка, щеками и двумя подбородками всей этой красоты было почти не видно.

Я машинально коснулась щеки. Кожа гладенькая, чистая, без единой морщины. Господи…

Манекенщицей с такими параметрами мне не стать никогда, да и нужды нет. Но от лишнего вполне можно избавиться.

А плюс молодости в том, что в двадцать от лишнего веса избавляются куда быстрее и куда приятнее, чем в пятьдесят. Уж я-то об этом точно знаю.

Я опустила зеркало и посмотрела в потолок с лепниной.

Замуж меня не взяли, и запрещено. В монастырь я не хочу. Значит, будем составлять другой план.

И план, по всему выходило, был только один.

Элеонора, последняя из рода вестрийских королей, тихая, забитая, никому не нужная, должна была умереть. По-настоящему или понарошку — там разберёмся, но другого выхода я не видела.

Я ещё немного выспросила у Эссы, о том, о сём. И картина начала складываться.

Альрик Норталийский захватил Вестрию, и она вошло в его объединённое королевство. Брак со мной закрыл бы ему любую возможность династического переворота, но он от этой возможности отказался. Значит, теперь, чтобы меня никто не разыграл, как козырь против него, меня отправляют в монастырь.

Всё понятно, для них я не женщина, а политическая фигура. Вот только я не карта и не козырь.

И те, кто думали, что перед ними тихая девочка, которую вырастила нелюбящая мачеха. Забитая, слабая и покорная. Страшно ошибались.

Теперь здесь я Элла Васильевна Тихомирова, полвека за спиной, девяностые и свой бизнес в стране, где экономические кризисы норма жизни.

Меня в чужую игру разыграть не выйдет. Кишка тонка, дорогие мои.

С этой мыслью я и уснула. Так закончился мой первый день в новом теле и в новом мире.

Глава 4

«Неделю мне дали? — усмехнулась я про себя, прежде чем глаза мои закрылись, и я уснула, устроившись на подушках. — Ну что ж. Посмотрим, что можно успеть за неделю».

***

В другом городе, в жилом крыле дворца, за много миль от спящей «невесты», король Альрик Норталийский не спал.

Он сидел над двумя проектами законов, разложенными на столе, и не видел ни строчки. Эти законы предложила Элизабет. Он не переставал удивляться неистощимому уму этой женщины. Вот, какой должна быть королева.

Элизабет.