"Винсент и Софи в доме отца Винсента. Я разговаривал с ними ранее. Они пошли купаться. Софи упала с низкой доски для прыжков в воду. Это ее первый раз ". Глаза Джессики затуманились. "Я пропустила это".

Между ее ног стояла пинтовая бутылка бурбона. Она была на две трети полна. Бирн знал, что она не напилась бы так после двух рюмок.

"Где-то здесь должна быть еще одна жертва", - сказал он.

Джессика на мгновение заколебалась, затем указала на живую изгородь слева от крыльца. Отблеск лунного света отразился от пустой бутылки из-под "Дикой индейки". Бирн вытащил его из тени и поставил на крыльцо.

"Ты знаешь… ты знаешь, как люди говорят "жизнь - отстой", и как сразу после этого кто-то всегда говорит: "Никто никогда не говорил, что жизнь должна быть справедливой"?"

"Да", - сказал Бирн. "Кажется, я это слышал".

"Ну, это гребаная чушь собачья".

Бирн согласился, но ему пришлось спросить. "Что вы имеете в виду?"

"Я имею в виду, что люди все время говорят, что жизнь справедлива. Верно? Когда ты ребенок, тебе говорят, что ты можешь быть кем захочешь. Тебе говорят, что если ты будешь усердно работать, мир станет твоей добычей. Ты можешь преодолеть все. Пристегнись! Держись! Не останавливайся! "

У Бирна не нашлось особых аргументов для этого. "Ну, да. Они действительно так говорят".

Джессика отключилась, ее мысли переключились на какую-то новую область. Она сделала еще один медленный глоток. "Что сделали эти девушки, чтобы заслужить это, Кевин?"

"Я не знаю". Бирн не привык к такой динамике. Он был меланхоличным пьяницей. Она была в здравом уме. Не раз - на самом деле, больше раз, чем он мог сосчитать, - Джессика слушала его пьяный бред, стоя на каком-нибудь промерзшем углу улицы, стоя на берегу реки, стоя на какой-нибудь дымящейся парковке в Северных Либертис. Он был у нее в долгу. Гораздо большим, чем это. Он слушал.

"Я имею в виду, они сбежали из дома? Так вот в чем все дело? В этом было их преступление? Черт, я однажды сбежал ".

Бирн был шокирован. Маленькая Джессика Джованни сбежала из дома? Строгая католичка, отличница, дочь одного из самых титулованных полицейских в истории PPD Джессика? "Ты это сделал?"

"О, ты уверен, что я сделал это, приятель. Ты, блядь, знаешь, что я сделал". Она сделала еще один драматический глоток "Дней вина и роз" из бутылки, вытерла рот запястьем. "Я добралась только до Десятой и Вашингтонской", - добавила она. "Но я это сделала".

Она предложила пинту Бирну. Он взял ее. По двум причинам. Первая заключалась в том, что он был не против выпить. Во-вторых, вероятно, было хорошей идеей отобрать бутылку у Джессики. На некоторое время они замолчали.

"Какого черта мы это делаем?" Наконец Джессика спросила громко и отчетливо.

И вот оно, подумал Бирн. Вопрос. Каждый коп из отдела по расследованию убийств на земле задавал его в то или иное время. Некоторые задавали его каждый день.

"Я не знаю", - сказал Бирн. "Я думаю, это потому, что мы ни на что другое не годимся".

"Хорошо. Хорошо. Хорошо. Я куплюсь на это. Но как ты узнаешь, когда пора заканчивать? Это то, что я хочу знать. Ха? Это есть в руководстве?"

Бирн уставился в ночь. Он сделал изрядный глоток. Ему это было нужно для того, что он собирался сказать. "Последняя история на ночь. Хорошо?"

Джессика выпрямилась, изображая пятилетнюю девочку. История.

"Ты знаешь полицейского по имени Томми Дельгадо?" Спросил Бирн.

Джессика покачала головой. "Никогда его не встречала. Хотя я слышала это имя. Винсент упоминал о нем несколько раз. Отдел убийств?"

Бирн кивнул. "В крови. Один из лучших в истории. Помнишь дело Мэнни Утрилло?"

"О да".

"Томми раскололся. Однажды вошел в отделение с куском дерьма-убийцей в кандалах. Привел его, как на выпускной. Восемь детективов прослушивали телефоны, выслеживая зацепки по делу, Томми Дельгадо ввел ублюдка в курс дела. В другой руке принес датский для всех. "

Бирн снова попал в "Дикую индейку", превзойдя ее.

"Итак, в любом случае, нас вызвали на сцену во Фрэнкфорде. Мы не были главными, мы были там, чтобы поддержать Томми и его партнера Митча Дрисколла. Тогда я работал с Джимми. Я прослужил в подразделении около трех лет. Все еще мокрый. Я все еще называл отморозков "сэр ".

Джессика рассмеялась. Она только недавно бросила эту практику. "Хорошо".

"Это место было отвратительным. Работа была еще хуже. Жертвой был полуторагодовалый ребенок. Ее так называемый отец задушил ее шнуром от лампы ".

"Иисус".