Я поднимаю руку с серёжкой, показываю ему и чувствую себя самой глупой девушкой на свете. Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах мелькает тень улыбки. Он не верит. Ни на секунду.

— И ты решила искать её в моей комнате? — его голос становится ниже.

— Куда закатилась там и искала. Ты же знаешь, какие эти серёжки маленькие, — я пожимаю плечами, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Могла закатиться под кровать. Или под шкаф.

Ренат шаг вперёд делает, чем заставляет меня назад отступить. Пульс настолько зашкаливать начинает, что я воздух втягивать быстрее начинаю. Нам в таком виде лучше друг с другом наедине не оставаться. Я в купальнике, Ренат в плавательных шортах. Я чувствую, как ток между нами искриться начинает.

От перенапряжения я ногой поскальзываюсь и меня в сторону шатает. Ренат хватает меня за локоть, не давая упасть. Его пальцы обжигают кожу, и я на секунду забываю, как дышать.

— Кто-то с коктейлями перебрал? — его голос низкий, с лёгкой насмешкой. — Мне не только за Ликой следить нужно было?

Ярцев сканирует меня своим внимательным взглядом, и я чувствую, как внутри всё переворачивается.

— Я девочка взрослая, свою норму как-то рассчитаю, — я выдёргиваю руку.

Сказав это, я всё-таки Рената обхожу и на выход из комнаты двигаюсь. Нельзя здесь оставаться. Совершенно нельзя. Я не для того пытаюсь во всём разобраться, чтобы сейчас на эмоциях с ним переспать, а после терзаться чувством вины. Слишком многое поставлено на карту. Слишком долго я собирала себя по кусочкам.

— Мне в город по работе нужно, если ехать домой собиралась, могу подвезти, — несётся мне в спину. — В таком состоянии лучше с незнакомыми таксистами не ехать.

Вроде как заботу проявил, но тут же упрекнул в том, что я не умею пить алкоголь и беспомощной меня выставляет. Разворачиваюсь и улыбаюсь ему. Широко, ярко. Делаю вид, что его слова меня не задели. Что я не чувствую, как внутри всё сжимается.

— Спасибо за предложение, — я растягиваю губы ещё шире, — но меня есть кому подвезти.

Я вижу, как дёргается его челюсть.

— Как знаешь.

В ответ выдаёт и спиной ко мне разворачивается. Внутри всё начинает ныть. Я могла бы сейчас оказаться в его машине. У нас бы точно завязался какой-то разговор. Я могла бы попытаться. Ещё раз. Вдохнуть его запах, слушать его голос, чувствовать его рядом.

Но я напоминаю себе, что дала слово попробовать с кем-то ещё. И как бы сильно мне сейчас ни хотелось вернуться в его комнату и сказать, что, наверное, я всё-таки поеду, я пинками себя в свою комнату заталкиваю. Переступаю порог, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце.

Я хочу побежать обратно. Хочу догнать его. Хочу сказать, что мне плевать на Еву, на Арса, на все эти попытки казаться сильной. Что я хочу быть с ним. Что я всегда хотела только его.

Но я не бегу.

Я иду в ванную, открываю кран и умываюсь холодной водой. Она обжигает кожу.

— Ты не будешь тряпкой, — говорю я своему отражению.

Я вытираю лицо полотенцем, глубоко дышу. Потом достаю телефон и пишу Арсу: «Спасибо за вечер. Было приятно познакомиться».

Отправляю.

Закрываю глаза.

Я не знаю, поможет ли это. Не знаю, смогу ли я полюбить кого-то другого. Но я хотя бы попытаюсь.

Глава 11

Я стою на берегу реки и смотрю, как солнце медленно опускается за горизонт. Небо окрашивается в тысячи оттенков — от нежно-розового до глубокого багрового, и вся эта палитра отражается в гладкой поверхности воды. Река становится зеркалом, в котором растворяется уходящий день. Краски смешиваются, перетекают одна в другую, создавая картину, от которой невозможно отвести взгляд. Я вдыхаю влажный вечерний воздух и чувствую, как внутри постепенно отпускает.

Как же я люблю наблюдать закат, особенно возле реки. Здесь каждая секунда — как маленькое чудо. Вода переливается золотом и медью, а на горизонте небо встречается с землёй в поцелуе последних лучей.

— Ещё немного вправо, да, — говорю я, глядя в видоискатель камеры. — И голову чуть выше. Идеально. Замри.

Передо мной позирует известная блогерша — высокая, стройная, с роскошными волосами, которые ветер играючи разбрасывает по плечам. Щёлкаю затвором. Раз. Другой. Меняю ракурс, наклоняюсь, чтобы поймать свет, падающий особым образом.

— Невероятно, — говорю я, опуская камеру. — У нас просто идеальный свет сегодня. Посмотри сама.

Она подходит ближе, заглядывает в экран, и её глаза загораются.

— Боже, Айлин, это же шедевр! Ты просто волшебница!

— Это ты волшебница, — улыбаюсь я. — Я просто фиксирую.

Она смеётся, и я снова поднимаю камеру.

— Давай ещё пару кадров, пока солнце не ушло совсем.

Я делаю несколько шагов назад, настраивая фокус. Щёлкаю. Ещё.

— Всё, — говорю я, опуская камеру. — Мы закончили.